Белая Пташка

Корнелии пришлось на мгновение зажмуриться и замедлить шаг, давая глазам привыкнуть к такому яркому свету. Магические шары в огромном количестве сияли с потолка, как звёзды.

Аристократы, судьи, среди них отец и Ричард, справа клетка с осуждённой: в ней Лили сжалась в комок, страшно смотреть. Дрожащий комок из плоти, серый от страха, со следами пыток на лице. Сердце Корнелии сжалось.

«Увидеть бедняжку Лили и остаться равнодушной, попросту невозможно».

Но тут принцесса поймала предостерегающий взгляд Ричарда и слёзы навернулись на глазах: всё решено.

Сморгнув слёзы, Корнелия поднялась на трибуну для дачи бессмысленных свидетельских показаний. Первым заговорил главный Судья:

— Представьтесь Суду для записи ваших показаний.

— Меня зовут Корнелия Дар из Дома Песка, принцесса королевства Виталия.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы знаете эту девицу? — он небрежно махнул рукой в сторону клетки.

— Это моя бывшая горничная, Лили. Простолюдинка.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

— Лили подозревается в предательстве Чёрному.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы подтверждаете это?

Корнелия молчала. Смотрела на избитое лицо Лили и молчала.

— Ваше Высочество, вы понимаете суть обвинений?

Лили смотрела в ответ, но взгляд её не был полон мольбы. Служанка больше не рыдала, хоть слёзы ещё не высохли на щеках и сияли в свете «звёзд», но больше на не плакала. Она проклинала и взгляд её был полон ненависти.

— Ваше Высочество…

— Да, я понимаю.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы очень помогли следствию.

Как только последний звук растаял в воздухе, она повернулась и вышла из зала. Оказавшись в комнате для свидетелей, где по-прежнему сидела одна Файно, Корнелия заняла прежнее место.

Вначале, показавшееся приятно тёплой коморка, теперь становилась душной камерой, где тяжело не только дышать, но и думать.

«А ведь представление ещё не окончено».

— Наверное, не стоило бросаться к твоим ногам, Дарри.

Лицо кузины ещё сохраняло припухлость от слёз, но глаза стали колкими; вся напускная дружелюбность исчезла, как туман по утру.

— Ты ведь знаешь нас лучше нас. Ты заранее навесила нам на шею табличку с обличающим словом. Мне — «лгунья», Лили — «предательница». Легко судить, когда ты сама на вершине, не так ли, Дарри?

Слова лились ядовитой рекой. Каждое новое слово — острее предыдущего, по одному они врезались в сердце Корнелии, изувечивая и отравляя его. Но принцесса молчала.