Белая Пташка

Щёки принцессы зарумянились, она смутилась и отвела взгляд, нарочито внимательно наблюдая за утками в пруду.

А я смотрел, как солнце играет на волосах Корнелии, покрывая локоны золотом. Всё смотрел, смотрел и смотрел, не отрываясь. Проклятье. День, когда Хозяин получит её, будет поистине днём освобождения.

Отобедав, мы выехали во Дворец. Первый месяц осени ещё по-летнему тёплый. Только листья быстрее меняют окраску, и цветов в саду всё меньше. Ночи холоднее, длиннее, а дни короче. Обманчивое солнце всё ещё греет землю и людей, но совсем скоро повеет зимним холодом, и лето забудется, словно его и не было.

Лето, как и добро, скоротечно, зло же длится и длится.

Я расстался с Корнелией в роскошном зале, поцеловал тонкие пальцы и неспешно двинулся наверх, в Зал Совета. Принцесса поднимется туда же через тайный ход, но я чувствовал Максимилиана совсем рядом. Корнелии придётся задержаться. Защитник станет просить за Файно. Мол, та вся извелась, и он, как заботливый Предназначенный должен что-то там бла-бла-бла.

Очередная напыщенная чушь.

Но на всякий случай, я прислушался к разговору, занимая трон рядом с королём.

Сегодня народ на Совете суетился больше обычного. Северьян казался ещё более хмурым, ему не доставляло удовольствия торчать в столице в то время, как его присутствие необходимо на флоте. Во всяком случае, по его мнению.

Рубен светился, как начищенное блюдо. Ещё бы, такой подарок!

Гневеш и Авенир шепотом обсуждали затраты на путешествие.

Казначей сердито тыкал пальцем в бумагу на столе, явно недовольный тратами. Так сердится, словно отдаёт своё. Впрочем, в его мыслях, казна давно переместилась из общественного блага в личное.

Варраксий Дей... Сенешаль единственный из всех был задумчив, впрочем, как и всегда, молчалив, но сегодня его мысли унесли его далеко отсюда. К Синим Скалам, если быть точным. Я видел образы, возникающие повсюду вокруг него. Синие камни складывались в пирамиду и рушились тут же.

Тёмные волны Защитников стремительно атаковали Врата, но были разбиты. Страхи Варраксия приобрели предметность: на горе трупов, обезображенный в битве, лежал его единственный сын. Убитый в неравном бою. Мысли сенешаля, раз за разом возвращались сюда — он не без оснований опасался, что коммандер Защитников поведёт солдат в бой, когда, именно когда! никаких «если», Врата падут.

Что ж, осталось только ждать господина Главного Советника в гости.