Белая Пташка

Расточать припасённые проклятья, обнаружив свою истинную силу, не входило в мои планы. Для зарвавшихся стариков у меня есть нечто иное.

Оплеуха.

— На что ты рассчитывал, старик? На внезапность?

Магистр крутанулся, высвобождая руку. Его пальцы замелькали, складывая фигуры одну за другой, нейтрализуя своё собственное проклятье.

— Всего лишь предупреждение. Теперь оглядывайся.

— Переадресуй предостережение себе. Хозяин...

— Будет рад стычке. В конце концов, мы должны хранить верность ему, а не друг другу.

Я рассмеялся.

— И всё же не забывай, с кем ты разговариваешь. Я — его глаза и уши.

Магистр плюнул мне под ноги.

— А также руки, — я вложил в эти слова максимум яда и злости.

Старик умылся, но промолчал. Так-то. И пусть я играю роль, потворствовать другим не стоит. У Магистра есть его собственное место и его собственная, отведённая ему роль, где он применит силу и умения лучше всего. Пусть теперь придумывает новый план, разрабатывает новую стратегию, включающую моё смещение. Пусть так, незачем ему вникать ни во что другое.

Впрочем, совсем скоро всё это станет совершенно не важно. Мир вновь перезагрузится. И прошлое, и память людей будут переписаны.

Магистр повернулся к стене, где согласно пророчеству, принцесса вновь и вновь бежала по кругу.

Всё неизменно в нашем мире, а жизнь больше похожа на тугую пружину или спираль. День ото дня мы играем одну и ту же роль.

Я ощутил укол печали слева, где у людей находиться сердце.

— Мы уже достаточно задержались. Пора.

Магистр воздел руки к небу, сложил два знака: ворон и лисица, и обрушил столб огня на стену. Надпись вспыхнула и исчезла, оставив после себя лишь запах гари.

***

— Принцесса Дар должна понести до первого дня зимы.

Корнелия вспыхнула.

По возвращении Магистр попросил короля удалить Совет.

«До первого дня зимы!»

Взгляд Корнелии метнулся к Ричарду.

Непозволительные мысли тут же завертелись в её голове. Принцесса покраснела сильнее, хоть это и казалось невозможным. До боли стиснула подлокотники трона, а Ричард поклонился Магистру:

— По воле Первых.

Больше никто не произнёс ни слова. Август выразительно посмотрел на дочь. Чтец тут же вскинул голову, повинуясь молчаливому приказу короля.

— Разрешите мне увести Её Высочество, государственные дела утомили её.