Лиса. Зов Великой Пустыни

– А что он хочет?

– Да я бы и на порог его не пустила, кабы не бумага, – оправдывалась нирра Брунгильда. Кудри на ее голове возмущенно затряслись. – Дело у него к тебе. Думаю спешное, иначе зачем ему ночью являться.

Лиса опять вздохнула, понимая, что понежиться в собственной постели ей сегодня точно не грозит.

– Сейчас оденусь и спущусь, – сказала она комендантше. Та кивнула и тут же ткнула пальцем в ее голову.

– С мокрой головой на улицу собралась? Хоть платок накинь.

– Хорошо, хорошо, – заторопилась Лиса.

Одеться в темноте не проблема, проблема что именно одеть. Если Янис явился просто поговорить, можно было натянуть на себя учебное платье, его проще всего одеть. А вот ежели нужно будет ехать в Управление, тогда платье не подойдет, мало ли куда их может забросить. Решив, что одолженный эльфийский брючный костюм подойдет больше, она быстро натянула его на себя, поверх накинув старое пальто и выхватив из похудевшей одежной стопки теплый шарф, она сунула ноги в чудом сохранившиеся зимние ученические сапожки и вышла из комнаты.

Янис ждал ее на улице. Длинноночье, оправдывавшее в этот раз как никогда свое название, разлилось по улице темно–синим цветом, лишь чуть–чуть подсвеченное магическими огнями фонарей. Тишина стояла такая, что скрип от сапог офицера показался Лисе слишком громким, а уж собственные шаги и подавно.

Увидев Лису, офицер Ламар, вопреки ее ожиданиям не начал с ходу объяснять в чем дело. Он просто смотрел на нее и глаза его в этот момент больше всего походили на глаза побитого пса.

– Доброй ночи, Янис, – поздоровалась она, начиная разговор. – Что–то случилось?

Ламар опустил взгляд, собираясь видно с мыслями и кивнул, в ответ ли на ее вопрос или самому себе, непонятно.

– Доброй ночи, Лиса, – слова дались ему нелегко, особенно ее имя, это было заметно даже для нее. – Мне нужно, чтобы Вы отправились со мной в Управление. Дело чрезвычайной важности.

– Да что случилось? – спросила Лиса, поплотнее укутывая голову шарфом. Мороз был небольшим, но кусачим. Он уже раскрасил ее руки, сдерживающие шарф красными пятнами, и добрался до щек и носа. А уж мокрая голова особая сладость. Мысль о том, что нужно было попробовать посушиться магически, мелькнула и исчезла, перебиваемая волнением и тревогой, вызванными неожиданным ночным визитером.