Влюблённый домовой

— Паш, идём? — тихо зовёт Лина заставляя отвлечься.

Павел отворачивается, тем более что девушка уже скрывается в одном из номеров почти в самом конце коридора.

Улица встречает их лёгким снегопадом и морозцем.

— Ух, — выдыхает Лина, зябко ёжась и пряча скованные тонкими перчатками ладони в карманы. — Похолодало.

Павел встряхивается, распушаясь, и делает первый шаг на снежное полотно. Он готов согласиться с Линой, на улице действительно стало холоднее. И будто бы темнее, хотя до заката должно быть ещё несколько часов.

— Кажется сюда, — неуверенно шепчет Лина указывая ладонью в сторону и Павел следует за ней, осторожно стараясь ступать след в след и не оставлять таких уж явных следов за собой. Хотя сыплющий с неба снег всё равно быстро всё скроет.

— Может тебя понести?

— Может тебя укусить? Я домовой, а не домашний котик.

— Но выглядишь, как он.

Выскочив из-под прикрытия Лининых следов и принимаясь прокладывать путь самостоятельно, Павел недобро косится на неё, встречаясь взглядом с весёлым прищуром.

— Мы тут не просто так, — напоминает он и едва не тыкает сам себя мордой в снег. В наказание, потому что ему совсем не нравится, как меняется лицо Лины от этих слов. Как она поджимает губы, сосредотачиваясь и переставая отвлекаться.

— Вон там, — замечает Павел спустя какое-то время.

Заснеженный холмик совсем не похож на статую жирафа, но это единственное, что хоть как-то подходит.

— Может быть... — неуверенно шепчет Лина, тогда как Павел уже во всю скачен к высокому, неправильно тонкому сугробу порой увязая в снегу по грудь, а порой и по шею.

— Паш, не торопись! — забывшись, кричит Лина, когда он, оказавшись рядом с сугробом, стряхивает лапами с него снег.

«Действительно...»

Под снегом оказывается бронзовая нога и Павел задирает морду вверх.

Кажется, они нашли жирафа.

— Чувствуешь что-нибудь? — спрашивает он, оборачиваясь к Лине, и та послушно закрывает глаза, даже не спрашивая то ли это место или нет.

— Холод, — начинает она, хмурясь и на мгновение прикусывая губу. — Темнота.

Он слышит, как шумно сглатывает Лина, но уже не смотрит. Лапы осторожно ощупывают рыхлый снег, а потом и вовсе начинают копать.

Одна. Вторая... Третья...

Теперь приходит черёд Павла сглатывать.

Он откопал всего три тельца, но готов поспорить, что их здесь больше. Земля в этом месте действительно мёртвая. Будто выжженная смертью.

Павел готов поспорить, что даже на кладбищах земля живее будет, живут же на ней кладбищенские стражи, а тут...