Душа демона. Искупление

Это ведь всего лишь призрак с возможностью незначительного физического уплотнения. Максимум, что она может сделать, дать пощечину, если ее сильно обидеть. А Антону, на мой взгляд, повезло с таким прекрасным сопровождением.

– Чего?! – Все же не выдержал маг. – Она что за мной теперь ходить будет? Три месяца?!

– Она весьма неплохой собеседник, – улыбнулся я.

– Да как я на улицу выйду! – Заорал Антон. – Она же голая!

– А я-то думал, тебя больше будут волновать ее рожки, – не удержался я от издевки. – Но, если тебя так смущает общество красивой обнаженной женщины, могу дать подсказку.

Тебе просто нужно хорошенько ее попросить.

Возможно, кому-то может показаться, что работа в питерском отделении особо ничем не должна отличаться от костромского филиала. Консультации по различным вопросам, связанным с прорывами, перемежаются с периодическими стычками с магами. Их недоверие и предвзятость, как и раньше, провоцируют конфликты. К этому я уже привык.

Однако разница была! Злая, воинственная, голубоглазая и необходимая мне, как воздух.

Она выбивала из-под меня землю, когда я видел в ее взгляде лед и отвращение. Руки опускались. И все остальные, ненавидящие меня, становились мне абсолютно безразличны.

С Кьярой я сталкивался в Комитете не так часто. Несмотря на то, что ее рабочее место находилось в кабинете неподалеку от моего, она там зачастую отсутствовала. С одной стороны, минимум наших встреч был в моих интересах. Выносить ее презрение было очень тяжело. Но, с другой, мне было жизненно необходимо хотя бы изредка видеть ее.

В такие момент в груди начинало что-то тянуть. И мне хотелось оказаться как можно ближе к ней.

Однако подобные желания в реальности оказывались чересчур болезненными и неприятными. Потому что апостол в лице моей ведьмы не чувствовал жалости и бил без промедления и наотмашь.

Уже на второй день работы в Комитете я на своей шкуре почувствовал тяжелый характер Кьяры. А я все удивлялся брошенной Антоном фразе: «Нам апостола мало! Теперь выкрутасы демона терпеть!»

После небольшого совещания у Наиля Евгеньевича, я вышел в холл и тут же был атакован его пышногрудой секретаршей.

Будучи не в курсе, кто я, она обратилась ко мне за небольшой помощью.

Люблю я, когда народ пребывает в неведении. Жить становится легче. И им, и мне.

Над входной дверью в приемную висели настенные часы. Безвкусные, вычурные и немалых габаритов.

– Подарок американских коллег, – недовольно пояснила женщина. – Батарейки сели.