Душа демона. Искупление

– Спокойно, – произнесла она. – Я всего лишь поставлю капельницу.

Я непроизвольно дернулся и попытался замотать головой.

– Идите в Бездну со своими капельницами! – Прохрипел я.

Но настойчивая тетка в белом халате невероятно сильной лапищей прижала меня к лазаретной койке и воткнула иглу в мою руку.

Убью заразу!

Но даже сил сказать это не осталось.

– Тихо, не шевелись, она хочет помочь, – голос Влады действовал успокаивающе. Рука феи прошлась по моим волосам, участливо поглаживая.

– Какие, оказывается, демоны капризные, – недовольная медсестра, наконец, от меня отстала.

Надо признать, но от ее унизительной процедуры мне стало немного легче. Однако ненадолго. Спустя пару минут мой организм распознал посторонний компонент, насильно введенный в кровь, и заблокировал его действие как чужеродное, а, значит, по умолчанию вредоносное.

Вот он! Биологический антивирус в действии! Иногда полезен, но порой его хочется снести в Бездну, потому что он мешает жить!

Понимая, что недовольство и злость лишь усугубляют ситуацию, вытягивая остатки моих сил, я попытался успокоиться и расслабиться.

В данный момент у меня было две проблемы, которые требовали незамедлительного решения. И время сейчас работало против меня. Во-первых, комитетские не знали, что со мной делать. Низкий поклон Демониуму за эту медвежью услугу!

Случаи, когда высшие оказывались на Земле, были очень редки. В этих ситуациях работал особый протокол, цель которого была одна – информационная безопасность.

Как говорится: «Нет тела, нет дела».

Логично, что пока я был без сознания, медперсонал пытался провести диагностику моего организма, но потерпел обидное фиаско. Заложенные природой инстинкты всячески препятствовали сканированию, просто выводя из строя чувствительную к магическим полям технику и датчики. Их неудачную попытку я учуял почти сразу, как очнулся.

Вторая проблема, возможно, кому-то могла показаться смехотворной и несущественной. Но для моего эго она была весомой. Я не умел просить о помощи. А сейчас настал именно тот переломный момент, когда мне было необходимо заткнуть свой мерзкий характер поглубже и признаться, что самостоятельно я не справлюсь. Даже мысль об этом вызывала жгучее чувство противоречивой тошноты и отторжения.