Душа демона. Искупление

Несмотря на то, что мы отличались энергетической структурой – во мне циркулировала тьма, а люди были ближе к ангерам с их светлой легкой энергетикой, – в основе всего все равно лежал единый эфир. Поэтому мое давление разблокировало закупоренные центры и запустило процесс медленного естественного восстановления. Я почувствовал это сразу, хотя раньше никогда подобного не делал. А Влада внезапно приоткрыла затуманенные глаза.

– Не бойся, – прошептал я. – Скоро станет легче.

Но она меня будто не услышала. Протянув руку к моему лицу, фея нежно погладила пальцами меня по щеке.

Я все еще работал с ее центрами, поэтому отстраниться не смог.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты бессовестно красивый, – чуть заплетающимся языком произнесла девушка, продолжая касаться моего лица, все глубже погружаясь пальцами в волосы.

– Влада, – я старался говорить строго. – Прекрати. У тебя жар. Ты бредишь.

Но она продолжала нести чушь, порой совсем несвязную.

– И кого-то ты мне напоминаешь...

Я затаил дыхание.

Неужели в бреду она догадается, кто я?

– Я не могу понять, почему мне иногда так страшно… – Девушка продолжала тихо говорить, находясь на краю яви и беспамятства.

А потом резко подалась вперед и поцеловала меня. Шаловливо, по-детски, словно ребенок. Это был даже не поцелуй, а мимолетное касание губ. Ее сил хватило лишь на доли секунды, и она снова упала на подушку, прикрыв веки.

Я ошеломленно смотрел на фею.

Мне казалось, что эта тщедушная худенькая девчонка, которую постоянно хочется накормить, никогда не сможет возбудить во мне даже крохи интереса.

Но я ошибся. Жар внутри вспыхнул мгновенно, горячими пульсациями срикошетив в виски. А нахлынувшая внезапно духота помешала вздохнуть полной грудью.

Причину моего расположения к фее я так и не смог понять. Однако сейчас, глядя, как она умилительно схватила мою руку и, закрыв глаза, доверчиво прижалась к ней щекой, я испытывал тепло и странный трепет.

Я долго смотрел, как она спит, чуть приоткрыв губы. Как разметались светлые волосы по подушке.

Своей наивностью и чистотой она напомнила мне Кьяру. И в груди глухо и болезненно стукнуло сердце.

Через некоторое время я оставил ее в спальне одну. Время близилось к десяти.

Внезапно в приквартирном холле послышался шум. И, не дожидаясь звонка, я открыл дверь. На пороге стоял врач.

– Проходите, – я проводил его в комнату к Владе.

Какое-то время доктор проводил осмотр. Я ожидал в гостиной. Когда он вышел, я нетерпеливо спросил:

– Как она?

– Не волнуйтесь.