Любовь, сова и бюрократия

Какая уж тут улыбка…

– Лея Фелиция Гарсиа, – медленно проговорил он моё имя и так внимательно вгляделся в моё лицо, что мне захотелось немедленно испариться из кабинета, но предварительно сознаться во всех прегрешениях, включая отвратительный рисовый пудинг, который, пока Инэс не видела, я выбросила в окно, случайно залепив им в голову очередного её незадачливого воздыхателя. Мне тогда было восемь.

Хорошо, что я ничего не ела, а то меня бы точно стошнило от таких волнений. Вот и думай, кто из них страшнее, менталист или прокурор…

– Гарсиа, – не узнавая собственный голос, подтвердила я.

Богиня, на меня, кажется, никогда в жизни так не смотрели. Не взгляд, а хирургический нож. А собственно, с чего бы это? Я уж точно ничего не нарушила! Как и моя Инэс!

– Что здесь написано? – спросил он меня.

– В смысле? – растерялась я.

– В прямом, – ответил Васкес.

– Эм… – промямлила я, окончательно перестав понимать происходящее.

Ну не может же прокурор употреблять что-нибудь эдакое, способное повлиять на его способности к чтению, накануне рабочего дня? Кстати… а не потому ли у него в кабинете ароматическая свеча? Я повела носом, принюхиваясь.

– Это подписанное вами постановление о сносе нашего дома, – осторожно произнесла я.

Прокурор окинул меня нечитаемым взглядом и, потерев подбородок, подозвал менталиста:

– Энтони, взгляни-ка.

Тот подошел к эрду, выгнул бровь, а потом посмотрел на меня примерно так же, как только что смотрел Васкес.

– Следующая жертва нашла нас сама? Так просто?

Жертва? В каком это плане, жертва? От иррационального страха желудок у меня прилип к позвоночнику, и сердце застучало как бешеное.

Богиня, да и змеи с ним, с домом! Земля всё равно наша, до зимы полгода. Возьмем кредит, наймем рабочих, поставим тентик, построим будку…

– Ну… я … пойду? – робко спросила я.

– Куда? – хищно сверкнув глазами, усмехнулся прокурор.

– Домой… спать. Вещи собирать, – пробормотала я.

И признаваться Инэс … потому что постановление о сносе я от неё скрыла…

– Да, пожалуй, спать, – потер мужчина подбородок и бросил на менталиста острый взгляд.

Тот кивнул и, пристально посмотрев мне в глаза, мягко сказал:

– Спать.

Спать? Да… спать. И чего я так нервничала? Я прорвалась в кабинет? Прорвалась. Правда, понимание, зачем я куда-то прорвалась, выветрилось из моей головы. Наверняка ничего существенного. А вот поспать надо.