Любовь, сова и бюрократия

Виктор ехал по широкому проспекту королевы Виктории – удивительная женщина была, после смерти супруга тридцать лет одна страной правила, подняла экономику, возродила культ богини-матери. А главное, благодаря её грамотному управлению, закончилась война с пустынниками! Есть у нас в истории примеры успешных одиноких женщин, слава Богине! Есть.

Зачем далеко ходить, да вот хотя бы моя Инэс!

Только плакать ночами она всего несколько лет как перестала…

– Не вздыхайте так, лея, всё будет хорошо, – тихо сказал мне лей Кортес.

– Это обнадеживает, – важно задрав нос, ответила я мужчине.

Он расхохотался, продемонстрировав ровные белые зубы, и я в очередной раз отметила, что с этим менталистом, в отличие от Тони, мне было как-то … надежно. Может быть, потому что он был старше лэрда Энтони? – на висках у лея уже поблескивала седина, что как ни странно только добавляло ему привлекательности. Или, дело было как раз в том, что лэрдом он не был.

Лей Максимиллиан отсмеялся и, поправив ворот белой рубашки, внимательно на меня посмотрел.

– Волнуетесь?

– Немного, – согласилась я.

– Если у вас есть вопросы – задавайте, – любезно предложил он.

И я, конечно, воспользовалась предложением, озвучив давно терзавший меня вопрос:

– Скажите, лей, разве способности к ментальной магии не должны открываться в детстве?

Кортес кивнул.

– Да, как правило, прорыв случается в подростковом возрасте, к этому моменту у близких не остается никаких сомнений в одаренности ребенка.

– Ага, – мрачно хохотнул впереди Тони, – у всех присутствует отклонение психики в той или иной степени.

У меня, наверное, глаза оказались на лбу. И хуже всего, не потому, что я не ожидала ничего подобного, а как раз наоборот. Мои худшие опасения подтверждались, и только во всех отношениях приятный лей Максимиллиан внушал надежду, что шанс быть более-менее нормальной у меня имеется.

– Ничего такого, не бойтесь! – заверил меня Кортес. – Обычно, это проявляется как небольшое расстройство. Кто-то, например, зациклен на чистоте. Кто-то слишком привязан к какому-то месту или вещи. Хуже, когда речь идет о влюбленности.

– Да уж, – понимающе поддакнул Энтони. – Влюбленный менталист – что-то среднее между ослом и идиотом, – брезгливо скривился он.

Лей Максимилиан хохотнул, только что-то веселья в этом смехе я не увидела.