Три сестры.Таис

Сейчас мы принимаем то, что предначертано судьбой. Противится предписанному глупо и только ухудшит положение. Нужно жить в тех условиях, что предлагает тебе жизнь. - Охотно пояснил мне мужчина. - Эту философию нам прививают с рождения. Могу и я позволить себе задать вам вопрос?

- Задавайте, - разрешила я.

- Вы не носите украшений. Хотя с вашим положением, вы наверняка можете себе это позволить. - Задал он вопрос о чём-то на первый взгляд несущественном. - Но не снимаете кольца с бирюзой, которое вам явно велико. Это амулет?

- В Советском Союзе не верят в амулеты, талисманы и духов, - улыбнулась я, уже зная, что японцы во всё это как раз очень верят.

- В духов предков тоже? Связь между родными душами? - спросил Норайо.

- Связь между родными душами, мы называем любовью к семье. Это кольцо принадлежало моей бабушке. Ничего ценного и особенного. Обычное женское колечко, которое можно было купить в любой ювелирной мастерской до революции. - Не видела я ничего страшного в том, чтобы рассказать. - Дед часто дарил бабушке такие.

А бабушка уже дарила нам, своим внучкам. Это моя бабушка подарила мне на моё восемнадцатилетие, перед тем, как я ушла на фронт. Оно мне действительно велико, поэтому держится на пальце за счёт нитки, привязанной к пальцу. Это память о доме.

- То есть, ваш дедушка подарил вашей бабушке, а она вам, и вы его носите, как кусочек дома? Получается, что это семейное кольцо? - сделал свой вывод японец.

Только потом, много лет спустя, я смогу по шагам разобрать, как искусно сыграл Норайо, приучая меня к себе и вот такими разговорами, по капле, заставляя меня воспринимать его иначе, чем пленного врага.

Но тогда я не знала этого. Анна бы наверное поняла, что японец пытается психологически перейти мою личную границу свой-чужой. Но её рядом не было, а Норайо не только максимально подробно рассказывал всё, что знал по тем вопросам о Хайларе, что возникали вновь и вновь, но и о Японии и даже о своей семье.

Глава 3

- Подожди... - не верила я тому, что слышала. - Куда твой отец отдал твою сестру? Точнее, как ты сказал, продал!

- В окейе, моя сестра была мэйко госпожи Тэруко, которой покровительствовали в разное время и император, и наш примьер-министр.

- Прикрыл улыбающиеся глаза Норайо.

Я встала и подошла к окну. Там, за дрожащим от порывов ветра стеклом, бушевал конец ноября. С острой, застывшей ледяной кашей, набрасывающейся на любого, кто выходил из-под защиты стен. Многие из военнопленных успели занять простые должности в лагере.