Три сестры.Таис

Такого, когда становится легче дышать. И в самом воздухе появляется что-то особенное.

На длинные отрезки шпагата мы наклеивали вырезанные флажки. Краска была в избытке только красная. Вот ею половина флажков и раскрашивалась. Получались бело-красные гирлянды. Ими украшали ёлки и натягивали под потолком. А ещё пошли в ход консервные банки. Сначала вырезали дно и крышку, а боковину делили на прямоугольники. Края подгибали и отбивали, чтобы они были не острыми. А на обеих сторонах черной краской писали иероглиф.

И было забавно наблюдать, как накануне праздника мужчины, прошедшие войну, старательно выводили знаки и при помощи гвоздя делали отверстие для верёвки. Зато ёлки сверкали.

В самом большом бараке были поставлены столы.

Сегодня был дополнительный ужин. Прямо на столы были поставлены кухонные большие кастрюли с редким здесь блюдом, картофельным пюре с говяжьей тушёнкой. Настоящий чай, пироги, поломанный на дольки шоколад и кубики рафинада.

А потом нас пригласили на улицу. Я оглянулась, но Норайо найти не смогла. Оказалось, что пленные откликнулись на предложение руководства со всей душой. И с помощью охраны смастерили странный новогодний костюм на целую толпу людей. Это был дракон. Больше правда было похоже на гусеницу-многоножку. Но когда это странное существо дёргало головой, подкидывало хвост, и быстро извивалось на пятачке, ограниченном со всех сторон бараками, то уже не замечалось, что его тело состоит из старых одеял и нашитых на них ленточек из списанных простыней.

Со смехом и свистом начали меняться те, кто был внутри этого дракона. Уже совершенно стирая деление на тех, кто был здесь на положении военнопленных, и кто охранял. И ото всюду неслись смех и выкрики поздравлений.

- С Новым годом! - подскочил ко мне Норайо.

- С ума сошёл! Не май месяц на дворе! - возмутилась я. - А что у тебя с лицом?

- Я был правым глазом дракона! И чтобы было незаметно, мы закрасили лицо.

- Это хоть отмоется? - принюхалась я.

- Это гуталин. - Провёл он пальцем по своему лицу и показал мне.

- Пойдём в барак, оденешься. - Уговаривала я.

Смотреть на мужчину стоящего на улице в конце декабря голым по пояс, было странно. В таком виде я видела Норайо не впервые. Он каждое утро подтягивался, отжимался, приседал и бегал.