Путь к сути

На это спишут и все мои новые привычки, вопросы и прочее. А когда местные жители пообвыкнутся, тогда и можно будет рассказать об одержимости. После с Грегором пошли домой. Там отец с матерью обсудили новую проблему да и решили воспитывать меня, как своего сына. Как бы ни было этим людям тяжело, а живой я им был приятнее, чем мертвый сын.

Началась новая жизнь.

Наверное, первую неделю у меня была акклиматизация. Я привыкал к новому быту, расписанию и обязанностям. Постоянные визиты к деду летом в прошлом позволили мне многое принять легко и естественно.

Общение с односельчанами было интересным: мое любопытство не казалось людям странным, многие старались мне помочь вернуть утраченные воспоминания. Из общения со сверстниками я быстро вынес камень преткновения. Стем был себе на уме и со многими успел в свое время повздорить, но дальше небольших потасовок дело не заходило. Парень оставался вне внутренней иерархии и очень гордился тем, что часто ссорился со вторым здоровяком в деревне Леоном. До кровной вражды, конечно, у них не доходило, но постоянное соперничество за звание самого-самого не прекращалось.

Настал мой день держать ответ.

Вечером помог Марфе и Грегору по хозяйству, после чего они пошли домой укладывать младших. Я же сидел на крыльце, любовался звездами и размышлял о будущем. Ко мне подошли несколько парней, и тот, что покрупнее, начал говорить бодро, грозно и нагло:

– Стем, ты когда долг вернешь? Взять значится взял, а возвращать не хочешь. Решил, что мы тут все такие идиоты и поверим в твои сказки про нападение в лесу и потерю памяти.

Он указал на своих товарищей:

– Парни свидетели, что ты пять взял, а обещал семь вернуть.

Тут он постарался смотреть максимально грозно:

– Ты смотри! Село у нас маленькое, паршивую овцу живо прочь выкинем.

Я оценил его рост, массу и тяжко вздохнул. Не люблю драться. Пусть отец и, в особенности, армия обучили меня, а учился я всегда хорошо – привычка – но не люблю кулаками махать, хоть и из лекции по психологии знаю, что иной раз надо. В определенных ситуациях дозированное рукоприкладство заменят годы безуспешных разговоров.

Пришлось встать во весь рост и уже сверху смотреть на своего оппонента:

– Сколько, говоришь? Пять. А не слишком ли лихо для тебя? Ты перед тем, как решил меня обуть, подумал бы хоть раз. У тебя в кармане и трех-то не будет, а ты мне тут заливаешь про пять.

Чистая импровизация, основанная лишь на небольшом разговоре о селе с моими нынешними родителями:

– Ступай, а? Подобру-поздорову.