Хорошая примета

Навал был достаточно высоким, на мой взгляд настоящий горный хребет, но его хорошо освещали фонари, так что не удивительно, если волк этот проход сам разглядит.

Нога Тихомира провалилась на расчищенную от снега плитку.

— Погоди, не сюда, — махнул он мне и указал носом вдоль насыпи. — Пошли там поищем.

Видимо, стука моего сердца он не слышит, иначе бы уже в скорую звонил.

Я быстро развернулась, рука легла обратно на капюшон, и мы двинулись в противоположную сторону. Теперь главное не засмеяться раньше времени, а то Вадик через секунду окажется на вершине этой горы, тыча в нас пальцем, и сказка опять закончится на прологе.

— Значит, ты делаешь таблетки из лягушек, — кивнула я.

— Почему в первую очередь все думают о лягушках? Из бабочек, цветов, родниковой воды. И даже из радуги.

— Ну точно, — улыбнулась я.

— Как горло заболит, обращайся.

— Будем радугой лечить?

— Не, радуга это от другого.

— Тогда чем?

Тихомир цыкнул:

— Неудачный пример. Горло будем лечить чесночницей.

— Это что такое?

— Лягушка.

Радугой они там лечат. Конечно! Благана каких страстей только не рассказывала, а у нее обычный медицинский техникум, что на чернокнижных факультетах творится и представить страшно.

Впереди показалась еще одна дорожка к набережной, но на этот раз не тропка, а расчищенный парковый настил, «не заметить» который было невозможно, как и разверзшийся в насыпи трехметровый проход.

Тихомир обернулся:

— Мне кажется, мы не в ту сторону пошли, — дернул он меня обратно. — Возвращаемся.

Я улыбнулась.

— Так, а радугой-то что лечат?

— Ой, лучше тебе не знать...

Глава 10

— Земля вызывает Милославу. Прием, — махнула Есения ладошкой у меня перед носом.

— Да здесь я, слушаю?

— Мила, ты угараешь что ли? — бурчала Вецена. — Это что за китайская грамота?!

— В смысле? — приняла я подсунутый листок. А, схемы мои... — Я ж вот здесь все расписала, — указала я на спецификацию на обратной стороне.

Ольга хихикнула:

— А мне нравится.

— Мне тоже очень нравится, — сказала староста. — Но, проблема в другом.

Забава уселась на нашу парту:

— Проблема в том, что это не схема «вышивки», а как минимум заявка на премию «Вышивальщица Года». Тут сколько лучей, мать честная, и почему нельзя было одним цветом обойтись? Пятьсот оттенков желтого, и половина из них по три стежка!

— Не просто «три стежка», — шепнула Желя. — По три разных стежка! Мила, я, конечно, все понимаю, но это перебор.