Хорошая примета

Мы свернули с проспекта к парковой дороге, здесь редкие фонари даже с моим идеальным зрением не помогали разглядеть кашу из льда и снега под ногами, а он, наверное, вообще в тумане плывет.

Заносит ногу, в самый последний момент чуть замедляется и мягко ее приземляет. Крадется. Хотя если об этом не знать, в глаза совсем не бросается. Не удивительно, что у него такая скорость реакции, тут в случае чего нужно еще отскочить успеть.

Я готовилась ловить его в любую секунду и своими опасениями круто нас тормозила, из-за чего в итоге мы все равно отстали.

Вот и в чем проблема хоть вечером очки носить?.. Плохие приметы всего лишь приметы, пускай сбываются, ничего же смертоносного обычно не мерещится. Подумаешь, ну кружку разобьет или поссорится с кем-нибудь. Или заболеет. Или... Я постучала себя по голове. Чужую беду на бобах разведу, а к своей ума не приложу!

Тротуар закончился. По-видимому, обходить нормальной дорогой никто не стал, и ломанулись напрямик по тропинкам. Впереди уже виднелись огни набережной и многоэтажек по ту сторону реки, а у этого теперь точно черная стена перед глазами.

— Тихомир, — дернула я его за рукав и потянула на себя. — Мы так до утра не доберемся, давай.

Я задрала его руку практически у себя над головой, готовая стать верным поводырем на ближайшие сто метров. Взять меня под руку ему будет неудобно, потому что он слишком высокий, но за капюшон-то можно.

— Я хорошо слышу, — вытаращился он. — Нам прямо. Вадик же орет, как сирена.

Не можно.

— Поняла, — сказала я и бросила его руку обратно.

Во придумала! Он же волк, чтоб его за хвост, а мы, считай, в лесу. Если слух и правда такой хороший, то он должен тут ориентироваться получше моего.

Тихомир уверенно прошел вперед, а я пристроилась позади, за мужской спиной, как и полагается всякой порядочной царевне. По правую руку тянулась еловая аллея, и мне ни лапки разглядеть не удавалось, а еще даже не ночь. Нашлась тут, путеводитель!

— Мила, — резко обернулся он. — Давай...

— Чего?

— Иди сюда, ни черта не видно, — поднял Тихомир руку.

— А то точно до утра не доберемся.

Я остановилась и всмотрелась в его белесое лицо:

— Прикалываешься? Да ты тут получше моего справляешься.

Парень кашлянул и сморщил лоб. Рука осталась висеть в воздухе.

— Я ж не вижу ничего. Помочь не хочешь?

Улыбка сверкнула и исчезла.

Ах вот оно что...

— Так я ж и говорю, давай помогу, а ты «я все слышу», — ворчала я, пролазя под руку. Тихомир уронил ее мне на плечи и вцепился в капюшон.

— Переоценил.