Хорошая примета

Там до утра возни, я отпросил тебя только на три часа, и так задержалась.

— Мне, вообще-то, не десять лет, — уставилась я.

Экономист на мгновение завис.

— Хорошо. Дай мне номер Олега, — махнул он телефоном перед моим лицом.

— Нет надобности...

— Давай. Нужно уважать родных, они переживают.

Я натыкала номер по памяти и нахмурилась. Тихомир как знал, что телефоны зло! В гробу я видела, как Олег ему трезвонит каждое наше свидание по десять раз.

— Алло. Олег Васильевич, это Илья. Да, из «Валька». Милослава Васильевна изъявила желание остаться и немного помочь нам на складе, и если вы не возражаете, мы бы с удовольствием приняли ее помощь.

Илья положил телефон и согнулся обратно над книгой:

— По-моему, сейчас меня проклянут.

— Ничего, на рассвете все смоет.

— Тоже верно.

Я развернулась на выход:

— «Дело не в деньгах. Ты же знаешь», — постаралась я сказать по своему, но все равно будто передразнила.

Хоть бы не расслышал!

Экономика головного мозга на лицо. У этих вечно все покупается и продается, а ведь он должен лучше других знать, что самые дорогие вещи в его работе на самом деле бесценны. Это заговоры на лентах, отвары и чистейшие благословенные ткани. Ведь ни у одного жреца не получится повторить любовь матерей, в каком бы сане он не был.

Я принялась развешивать пиджаки, шерсть к шерсти, и старалась не обращать внимание на мерещащиеся повсюду тени. Чур меня... Ночь Чернобога, самое время для самоотверженных добрых дел, ничего не скажешь.

Хорошо хоть не в сарафане явилась, а то его бы тоже пришлось сразу здесь оставить. Я стянула платок и повязала его бантом на хвост. Лоб взмок, но кучу обережного серебра я снять так и не решилась. Вроде бы как первый луч все исцеляет, но лишний раз навью в дом тащить не хотелось.

Температура на складе уверенно держалась на восемнадцати градусах, но пот уже струился ручьями. Градусники были развешаны здесь на каждой стене, с решетчатого потолка шумела вентиляция, один раз даже удалось заметить под ним облако пара. Увлажнителей еще понатыкали... Подход, конечно, капитальный. И ведь зачем-то постарались, вещи у них тут не залеживаются, а условия все равно для длительного хранения.