Хорошая примета

Парень же не виноват, ему проклятие было практически жизненно необходимо, а у меня и без того все на лбу написано. Не зря мне всегда казалось, что он меня насквозь видит, но тогда получается, он всех так чувствует?

— И как ты с этим живешь? Это ж с ума сойти можно.

— Я долго привыкал, и умею все это «фильтровать». Если бы ты сейчас зашла в заполненное кафе в своем сером платье, я бы приметил тебя еще с порога. Просто в первый раз на тебе было много фона, но теперь я знаю, как ты пахнешь без него. И мне не мешает твой шампунь с крапивой и гель для душа, где сульфат натрия, диэтаноламид и капля апельсиновой отдушки.

— Кажется, я знаю, почему ты пошел на фармакологию.

— Фармакогнозию, да. Очень удобно.

— Значит, для тебя я пахну сульфатами и немного апельсином.

— Все пахнут сульфатами. Это сложно объяснить, но для меня ты пахнешь земляникой.

Щеки зажглись.

— А ты для меня яблоками.

— Да я уже понял.

Прямой, как палка...

Ему повезло чувствовать мою любовь, наверное, я буду завидовать этому навыку до конца жизни, но мне для этого даже напрягаться не приходится, а он так старается показать ее мне, что теперь не может улыбку с лица убрать, и только дергается лишний раз.

Мы дошли до конца аллеи и вышли с другой стороны парка, у самого конца набережной, где летом оборудовали пляж.

Тихомир осмотрелся:

— Сколько времени?

Опять что-то придумал. Неужели сюрприз?.. Как-то рановато для фейерверков.

— Что? Время не пахнет? — усмехнулась я, доставая смартфон.

— Пахнет, но ты же рядом, поэтому я не чувствую.

Да как он может молча радоваться?.. У меня уже голова болит все это в себе держать, сейчас ребра трещать начнут от рвущегося наружу счастья!

— Восемь двадцать.

— Отлично, пошли, — подтолкнул он меня на лед.

Мы спустились на реку. Слева тянулись огни стройки и кранов, справа фонари набережной тонули в голубых сумерках, и мы будто брели по границе Яви к тающему на горизонте предрассветному зареву. Воздух звенел тишиной, и вокруг не было и души, но я уже знала, что он не тронет меня здесь и пальцем.

Я вдохнула поглубже и опустила капюшон.

У каждого из нас своя любовь. Моя нетерпеливая и звонкая, как колокольчик, его тихая, но пробирающая до костей, как мороз, но вся она об одном.

— Будем рассвет встречать?

— Да.