Неостывший лед

Да, это был совсем не мой любимый Лес, который радовал своим дружелюбным многоцветием.

Шли мы до самой темноты. Возможно, могли продвинуться и дальше, но полил сильный дождь, и мы решили остановиться рядом с высокими елями. Где-то далеко выли волки, и от этого становилось не по себе. Когда палатка была собрана, мы все забрались внутрь. Дождевики, накинутые на нас, помогли не промокнуть до нитки, но не защищали от холодного и пронизывающего ветра. Николас взял мои замерзшие ладони в свои, и этот его жест растрогал меня сильнее, чем мне хотелось бы.

Я приложила все свои усилия, чтобы не расплакаться.

Мы перекусили вяленым мясом и хлебцами, потому что приготовить в такую погоду что-то горячее вряд ли получилось бы. Уилл предался воспоминаниям о своих походах с отцом, а я впервые его совсем не слушала. Просто сидела и запоминала его горящие от увлеченного рассказа глаза, точечный профиль Николаса и его теплые руки. Мне не хотелось никуда уходить, но я знала, что другого варианта не было.

- Николас, может ты сыграешь нам на флейте, - предложила я, думая о том, что скоро все мы должны лечь спать, а уснут только двое, потому что мне нужно уходить.

Он как-то странно посмотрел на меня, с удивлением и как будто с испугом, но кивнул и достал флейту из своего рюкзака. Палатка наполнилась меланхоличной мелодией, полной грусти и нежности. Через несколько минут мы уже слышали что-то быстрое, огненное и стремящееся к небесам, а под конец мелодия превратилась в льющуюся лунным светом светлую печаль, но в ней чувствовалась теплющаяся надежда.

Это было так прекрасно, что слезы появились в моих глазах. Почему-то мне показалось, что эта музыка показывала мой путь, такой нелегкий, временами наполненный грустью, временами стремящийся вперед, не смотря на препятствия. И все-таки мелодия заканчивается на счастливой ноте… Будет ли так на самом деле, или музыка просто так растворилась в ночи?

- Где ты научился так играть на флейте? - спросила я Николаса чуть позже, находясь в его теплых объятиях.

В нашей большой палатке были две раздельные спальни и одна общая комната, в которой мы ужинали. И уже никому не казалось странным, что одну спальню заняли мы с Николасом.

- Меня бабушка научила. Николь не захотела учиться играть, как она сказала, на древнем и немодном инструменте, а я из принципа захотел.

- Я рада, что ты оказался таким принципиальным, - с улыбкой произнесла я и добавила: - У тебя так хорошо получается.