Запасная помощница для темного мага

– Если бы они все действительно любили и ценили тебя, то никогда бы не поверили злым слухам и уж тем более не стали бы осуждать за спиной. Подумай, так ли уж важны тебе люди, которые при первой же возможности окрестили тебя падшей женщиной.

– Вам не понять, – ответила я и отвернулась.

Что доказывать правоту тому, кто чуть ли не с пеленок разучился чувствовать? Следить за проплывавшими домами и спящими улочками все было полезнее. Они хотя бы умиротворяли и не подбрасывали дров в костер обиды. Дальнейший путь до особняка мы проделали в молчании.

Томма помогла раздеться и подготовиться ко сну, на ее вопросы и восторженный лепет я никак не реагировала, будучи погруженной в собственные мысли.

А наутро лорд Дарготт удивил. Как и обещал, он подготовил контракт, согласно которому нанимал меня на должность ассистентки. И подвохов в четырех, исписанных мелким почерком листах, я не нашла, сколько раз ни перечитывала.

– Без обмана? – подняла я глаза на внимательно следившего за мной темного. Как обычно ни единый жест не укрылся от все подмечающего взгляда.

– Предпочитаю горькую правду сладкой лжи.

– Хорошо, – я выдохнула, поставила трясущейся рукой подпись и, отложив бумаги в сторону, разгладила некрасивый пузырь на грубой юбке невнятного бурого цвета.

Сегодня я выглядела страшно непрезентабельно, но в свете последних слухов сочла это скорее за благо. В конце концов всю красоту и завлекательность следует показывать потенциальному мужу, а не тому, кто камня на камне не оставил от девичьей репутации.

– Превосходно, – темный растянул губы в пугающей холодной улыбке. – В таком случае прямо сейчас отправляемся заверять договор к мэру – он уже нас ждет, а вечером нам с тобой предстоит первое дежурство в городе.

Мэр, лорд Гайрон, встретил нас как подобает. Свежий и выспавшийся, несмотря на вечерний прием. Ни единого намека не позволил он себе на мой возможный неприличный статус. При том я ясно понимала, что вполне вероятно, воспитание старого лорда тут ни причем, и руководствуется глава города исключительно лишь опасением рассердить темного, но не чувствовать на себе осуждения оказалось неожиданно приятно.