Легенды Синего Яра

Ивелин спорить не стал: не стоило старому плотнику знать, что его ночной гость сын княжеского писаря и без пяти минут гридь. Последняя фраза Васко неприятно кольнула парня, и он удивленно спросил:

— А разве вы не рады умереть за Великого князя Славена Мудрого?

— Умирать, сынок, никто не рад. Ни за Великого Князя, ни за Бессмертного.

— А княжеская дочь сегодня умерла за вас… — вдруг вырвалось у Ивелина, и он прикусил язык, заметив, как еле слышно фыркнула полненькая жена плотника. Горечь затопила его всего, но он сдержался, пытаясь не выдать в себе того, кто княжну знал и любил.

— Хороша жертва, — хохотнула баба, с силой сжимая в пальцах шерстяную нить. — Будет на золоте едать, да с красавцем мужем миловаться. Всем бы так умереть, как княжна ваша. Простой люд каждый день с голоду издыхает, в лесах пропадает да теперь еще и от набегов нечистивых страдает, а она, бедненькая, за духа замуж вышла! Будет жить, как за каменной стеной, и горя не знать. А мы продолжим от нечисти отбиваться, боясь в потьмах за околицу ходить.

Ее дочки захихикали, а плотник нахмурился, кинув на жену осуждающий взгляд. Женщина тут же присмирела, опустила глаза, но продолжила тихонько посмеиваться, переглядываясь с дочерьми.

— Если бы княжна не ушла к духам, обрушился бы на Синий Яр гнев Хранителя Дождя. Или вы забыли о засухе? — вскинул бровь Ивелин, чувствуя, как раздражение начинает жечь изнутри.

— А разве это не долг княжеского рода нас защищать от напастей? Мы дань каждую осень платим за это. Хотим-не хотим, есть для нас самих зерно на зиму или нет, мы отдаем по три мешка с каждого двора. — тихо, но твердо сказала женщина.Она больше не смеялась, а глаза ее смотрели куда-то в пустоту. — Взяли на себя бремя править, так будьте добры оберегать и защищать свой народ: будь то замужество с духом или чего пострашнее.

— Да помолчи ты уже, женщина! — с мольбой в голосе воскликнул плотник и стукнул сухоньким кулаком по столу. — Помним засуху, помним. — обратился он уже к Ивелину — Не слушай мою жену, молодец. Она женщина глупая, брешит, что в голову придет. А то знойное лето мы никогда не забудем, сынок, уж поверь. — глаза плотника заблестели от воспоминаний, видимо тяжких и болезненных.

— Еще как не забудем. — процедила его жена.