Легенды Синего Яра

Только не неси ерунду про честь этой смертной. Тошно слушать!

Йован что-то просипел одними губами, но Саяна не услышала его слов. Лишь Ратмир одобрительно кивнул, но нож не убрал, продолжная сидеть на поверженном духе. Туман сгущался белым маревом вокруг своего хозяина, призрачными веревками пополз к духу болот и впился в руки и ноги, обматываясь вокруг них и не давая возможности шевелиться.

Саяна все еще сидела на земле и смотрела на происходящее во все глаза. Удивительный сон, такой яркий и реальный, что все труднее становилось напоминать себе о том, что все происходящее девушке лишь грезится.

Она осмотрелась и с удивлением увидела, что вокруг них уже во всю толпилась и перешептывалаь нечисть: и гибкие лесавки, и поросшие сединой лешие, и тявкающие шишиги-пеньки, и печальные русалки и даже та самая аука, что давече так томно вертелесь вокруг духа тумана. Все оторвались от своих занятий и вытроились полукругом, не сводя глаз с духов.

— Нужен честный поединок! — вперед вышел один из леших.

Он был невысок, приземист, но при этом хорошо сложен. Леший весь был покрыт темной корой, и лишь яркие зеленые глаза блестели в полумраке.

— Бой в кругу! — рядом с ним встала ивелинова русалка. В руках у нее все еще была та волшебная свирель, что проливала на свет тоску и печаль. — Только этот бой примет Лунная дева.

— Поднимайтесь, дух тумана и дух болот. — скрипучий шамкающий голос пронесся над освещенной серебряным светом поляной, закрутился вокруг кострища и ударился эхом о спящие деревья.

Толпа разошлась, и на свет вышла невысокая сухонькая старушка. Сгорбленная так сильно, что была похожа на поломаное коромысло. Она опиралась на корявую палку и неспешно ковыляла мимо нечистивых, что почтительно склоняли головы при виде нее.

— Здравствуй, Шуя, жрица Луны. — Ратмир не поднялся и головы не склонил, но все же в его голосе Саяна уловила какие-то новые нотки. Чуть позже она поняла, что это было уважением.

— Что же вы соколики здесь устроили?

Старуха улыбнулась, явив миру единственный передний зуб.

Из-под алой шали выглядвала пара клоков седых волос, глаз почти не было видно из-за морщин. Да и черты лица будто бы заросли корой, точно кожа лешего. Саяна разглядывала ее ветхую темно-серую рубаху с красно-синей поневой, потемневшие от времени золотые браслеты на худых руках, яшмовые бусы с лунницей и думала о том, что эта старушка, должно быть, очень и очень стара.