Легенды Синего Яра

Так зачем же грустить, когда я ухожу в лучший мир? Радуйтесь вместе с Синим Яром! Весь город будет чествовать наш союз три дня и три ночи! — она натянула на лицо улыбку и смерила друзей снисходительным взглядом, будто они были такими глупыми, что не понимали очевидного.

Саяна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ивелин предусмотрительно толкнул ее локтем в бок. Он прекрасно знал, что скажет дочь воеводы, но эти слова были совсем не нужны сейчас, когда они сидят на шкурах посреди просыпающегося леса, вдыхают ароматы талого снега и хвои, а княжна так сверкает глазами и пытается в чем-то убедить друзей и себя саму.

Солнце спряталось за нахмурившейся тучей, и тут же по еловому опаду поползла белая дымка тумана. Он стремительно поглотил поляну, скрутился узелком около ног, осел на плечах и смочил влагой лица. Густые почти осязаемые, белоснежно-молочные клубы казались живыми, дышащими. Они мерно скользили по поляне, захватывая все новые и новые территории, устремляясь к Синему Яру.

— Погода снова не радует.

— Смотри, княжна, как духи Дождя ценят твои слова. — Саяна встала вслед за другом и с опаской покосилась на так внезапно появившийся туман.

«Бойтесь тумана» — любила поучать старая Чарна. — « Туман всех ловит, но при этом его самого поймать невозможно. Хитер он, заманчив своей таинственностью, но, попав в его марево, уже не выберешься, пока он сам не позволит».

— Княжна! — один из гридей выступил вперед, явно нервничая — Великий князь велел возвращаться домой, как только погода переменится.

Все четверо воинов тут же собрали шкуры, яства и окружили Рогнеду, положив руки на свои мечи. Замерли, стиснув зубы от напряжения, вглядывались в расползавшийся во все стороны туман. Ждали, когда княжна соберется идти. Та тяжело вздохнула и кивнула друзьям.

— Идемте, продолжим в тереме. Велим Анисье состряпать щей с лепешками.

Саяна и Ивелин невесело переглянулись и двинулись за княжной. Тревожность стражников передалась и им, и теперь Ивелин сжимал в пальцах свой кинжал, а Саяна то и дело трогала небольшой ножик, что по традиции был закреплен у нее на поясе.

Туманная тяжесть давила на плечи, а ощущение, что за ними наблюдают, не отпускало. На мгновение ей даже показалось, что в белесой дымке мелькнуло чье-то лицо. Бледное, с острыми чертами, с хитрым прищуром холодных глаз. Оно чем-то напоминало лицо Ратмира, что так напугал ее поутру в конюшне.