Легенды Синего Яра

Саяна сплела ей браслет из шерстяных нитей и, поговаривают, вышила жар-птицу на небольшом полотенце, во что Ивелин слабо верил. Он плести и вышивать, конечно же, не умел – не мужские это дела. Зато стены расписывал лучше всех в княжестве. Вот и решил сходить на озеро, пока русалки еще не вошли в полную силу, после зимней спячки. В Протальник-месяц утопленницы могли лишь на берегу сидеть да песни петь, что заставляют забыть на время, куда и откуда ты шел.

Ивелин, не сводя подозрительного взгляда с притихших лягушек, присел на берег и, достав из-за пазухи кожаный мешочек, выудил оттуда клочок пергамента и уголек.

— Хорошо, что я догадался в мешок их спрятать, а то промокли бы. — пробурчал он, быстрыми движениями зарисовывая изгиб противоположного берега, стремящиеся под небеса ели и родной Синий Яр, пестреющий резными башенками. Схематично набросав деревья, да прибрежные валуны, Ивелин убрал свое художество и, снова глянув на воду, присвистнул.

— Никогда не свисти на русалочьем озере, княжич.

— мягкий шепот около уха, и Ивелин, резко обернувшись, выхватил из-за пояса кинжал. Русалка, что только что его чуть не утопила, стояла позади и улыбалась с явным интересом разглядывая молодого человека.

— Я не княжич! — ответил Ивелин, не опуская кинжала — Я сын княжеского писаря.

— Для меня все одно. — отмахнулась девушка, делая шаг вперед.

Ивелин тут же вскинул лезвие, явно не желая снова оказаться в холодной воде.

— Не бойся, соколик, — вкрадчиво шепнула русалка и, пройдя мимо Ивелина, присела на выступающий корень плакучей ивы.

Та, будто приветствуя, обняла ее худые плечи ветвями и что-то тихо зашептала. Русалка перекинула пышные волосы через плечо и принялась расчесывать их пальцами. — Я тебя не убью, я же обещала.

— Я и не боюсь. Просто…чего привязалась? — буркнул Ивелин. Чуть опустил нож, но продолжил крепко его сжимать.

— Можешь убрать свой крохотный меч, — ухмыльнулась она, с удовольствием наблюдая как пунцовеют щеки парня.

— Меня нельзя убить железом, глупенький смертный. Я же, как вы любите говорить, нечисть.

— Он серебряный — соврал Ивелин, но все же убрал нож. Мысленно ругая себя за глупость, он сурово сдвинул брови и окатил русалку ледяным взглядом — Чего пристала ко мне? Не видишь, я занят.

— Вижу, соколик. — повеселела русалка — А меня нарисуешь? — она красиво задрала свою длинную рубаху, чуть приподняла оголенные до колен ноги и выгнула спину, откинув волосы назад.