Вьюрэйские холмы

Она потеряла свою привлекательность, но сердце Акила волновалось, было совсем непонятно, что ждёт их впереди.

Галатия – не его дочь. Зато он обрёл Ранна. Радегунде все известно. Захочет ли Дафина того, чего хочет Акил?

Она стояла в дальнем конце комнаты. Их разделял большой стол с вазой. Она пригласила его войти, не заботясь о том, что это могло бы быть опасно. Акила это не насторожило.

– Я пришёл поговорить, – сказал он.

– О чём?

– О нашем сыне. Не смей отрицать, – поспешил добавить Акил, когда Дафина открыла рот, чтобы что-то возразить.

– Он попал на холм, потом сбежал… Дафина, я обратил его.

Выражение лица женщины вдруг изменилось. Надменный взгляд вдруг стал удивленным.

– Что ты сказал?

– Ранн стал вампиром.

– Но как…

– Галатия, моя дочь, имеет дар предвидения. Радегунда тоже знает.

– Зачем ты пришёл? – Взгляд Дафины метнулся на руки Акила, когда он сложил их перед собой. – Чтобы рассказать о Ранне? Я не растила его. Мне все равно.

– Почему ты от него избавилась? Если не хотела растить и воспитывать, то могла бы отдать его мне.

– Да? Кажется, ты забыл, что я должна была исчезнуть, испариться и не появляться на глаза вампиров. Ты меня прогнал, Акил.

– Я тебя не прогонял, и ты знаешь это.

– Твоя нолина отобрала нашу любовь с помощью Астарота. – Дафина замолчала, перевела дух и взяла себя в руки. – Но это уже не важно.

– Я… – Акил запнулся, когда увидел слезу, сбегающую по щеке женщины, которую когда-то любил. – Дафина…

Она вдруг рванулась к нему.

Эти объятия были такими же крепкими, как и двадцать лет назад, когда чувства их пылали, а жизни были полны безумства. Она тихо плакала. Акил несмело поднял руку и утёр ее слёзы. Она положила свою руку сверху и прижала к щеке.

Акил чувствовал, что в ее действиях есть фальшь, но отказывался верить своему чутью. Он всё ещё был слаб после потери крови, списывал на своё состояние.

– Я мечтала обнять тебя все эти годы. – Она посмотрела на него. – Какие длинные волосы!

Акил раньше носил волосы до плеч, теперь они дотягивались до пояса и в данный момент были завязаны в хвост.

Неизменной оставалась аккуратная бородка. Акил никогда не сбривал ее полностью, чтобы не сравняться с сыновьями. И злился на Бьорна за подражание. Он должен был выглядеть могущественнее и старше.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Постарела? – усмехнулась она. – Печальный человеческий факт. Это вы с тридцати трёх не меняетесь.