Вьюрэйские холмы

Рано или поздно Радегунда почувствует присутствие постороннего, вот тогда она и выйдет. А пока…

Щётка вернулась на своё место. Радегунда выдвинула нижний ящик туалетного столика и достала оттуда свёрток. Это было письмо. Королева развернула его, пробежалась глазами по тексту, будто убеждаясь, всё ли написано верно. Демоника с интересом наблюдала, как Радегунда прячет свёрток в специальный футляр для писем.

Письма.

Демоника задавалась вопросом, зачем же королеве писать кому-то письмо, если она может переместиться к любому за секунду и сказать всё, что нужно, на словах? Или у жены предводителя вампиров внезапно появились тайны?

Прозвенел колокольчик, и в комнате появилась особь.

– Передай это Морлеку, – велела ей Радегунда.

Особь приняла футляр с письмом и тут же исчезла.

С минуту Радегунда стояла лицом к двери не шевелясь. Она почувствовала чужой запах. А когда развернулась, ей примиленько улыбалась Демоника.

– Вот и я! – воскликнула блондинка.

– Рада видеть тебя на свободе и дома, – прозвучало холодное приветствие.

– Это ты приложила руку? Уверена, что ты.

«Нападение должно быть внезапным. Иначе она успеет переместиться», – думала Демоника, внимательно следя за медленными передвижениями Радегунды по комнате.

– Ты должна понять, что лучшей пары, чем Евдем, тебе не найти. За это, заметь, ты избежала наказания Акила. Я могла бы доложить ему на тебя, но верю, что ты исправишься.

«Напрасно ты доверяешь мне.

– Я не причинила бы никому зла. Но не понимаю, зачем ты привела ту девушку-человека на холм?

– Тебя это не должно волновать. – Радегунда резко обернулась, когда Демоника была почти у цели. – Покинь мою комнату, пожалуйста. И не стой на пути у Виллоу. Всё, о чём тебе стоит думать – так это о собственной свадьбе с Евдемом.

Лицо Демоники помрачнело, в глазах зажглись огоньки ненависти.

– Пишешь письма Морлеку?

Радегунда оставалась спокойной даже теперь.

Демоника рассчитывала усыпить бдительность королевы этим разговором. Она не собиралась уходить отсюда с пустыми руками. От своего замысла отступаться было поздно.

– Только не пытайся убедить меня в том, что это обыденность – простые поручения. Тебе не нужно писать письма, что кому-то приказать.