Отступники

Клон – это просто живая игрушка из плоти и крови, не способная иметь душу и эмоции, так же не способная принять их у других.

– Так что?– спустя несколько секунд спросил Барон, поджав обиженно губы. Выражая тем самым свое негодование.

– Думаю, что Верховный примет вас…

Сир Барк медленно развернулся на каблуках и пошел в здание. Глава церкви был вынужден идти за ним, словно побитая собачонка. И это ему очень не нравилось. Погоди, думал он, мстительно разглядывая спину штурмовика, пока они поднимались на скоростном лифте к покоям правителя, настанет день, и ты на коленях будешь просить о пощаде меня.

Лифт поднял их в приемную Верховного. За столом сидел робот, сделанный в виде старушки в огромных очках и со скрученными в дульку седыми волосами на голове. Его лицо было морщинистым и неприятным. Барон напрягся и вспомнил, как зовут этого робота.

– Доброго дня, Магбет!

Голова женщины медленно с противным скрипом повернулась к нему. Недовольно скривила губы и пробормотала довольно неприветливо:

– Добрый день, господин Барон!– Верховный Правитель вас уже ждет.

Сир Барк почтительно остался в приемной, ободряюще кивнул барону и улыбнулся. Перед инквизитором открылись двери, и он шагнул в ярко освещенную лампами дневного света комнату. За окнами мозг Цитадели почему-то смоделировал вид пустыни. В каждом окне виднелись барханы ярко желтого, почти красного песка, невыносимо пекло солнце. Чахлое деревце теряло последние листочки, около него, под грудой больших камней, барон разглядел пару скорпионов неправдоподобно большого размера, который дрались между собой за кусок почти истлевшей плоти.

– Ты хотел со мной поговорить?– Верховный резко отвернулся от созерцания пустыни к вошедшему. Барон немного замялся, не зная как начать.

– Это о вашей дочери…– проговорил он через паузу.

– Что ты хочешь мне сказать о Асалии?– удивленно поднял брови правитель Этериуса.

– Я хотел бы поговорить о вашей старшей дочери Мии…– осторожно начал Барон.

Он никогда не нравился Верховному, а тот ему. Оба не считали нужным скрывать свою неприязнь, только лишь форматы официальных протоколов могли сдержать обоих от резких высказываний. Сейчас был такой случай.