Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Моряки переговаривались и вели себя совершенно буднично, как если бы собирались на рыбалку. Или охотиться на дичь. Шутки, болтовня, приготовления… Виталу эта затея совершенно не нравилась. Но он утешал себя тем, что команда по крайней мере разомнется.

— Допустим. Чей, говоришь, “караван”? — раздраженно спросил капитан.

Он наконец сердито вырвал из рук Фаусто подзорную трубу. И вгляделся. Лицо его преобразилось.

— Да ладно!.. — с сомнением пробормотал он. — Глазам не верю…Флаги судов Лавраза. Да непростые.

— С днём рождения, Венсан!

Квартирмейстер стоял со сложенными на груди руками и прятал волнение: капитан наконец ожил. Угрюмая меланхолия совершенно его оставила. Глаза его вспыхнули, а в жестах возникла медлительность, свойственная хищному зверю.

— Поднять флаги, и — полный вперёд, господа! — скомандовал с плотоядной улыбкой капитан.

Вверх по грот-мачтам всей колонны взвились чёрные флаги со скрещёнными саблями в форме буквы «V».

***

В последнее время дурная слава пиратов Венсана навела истинный ужас на каждого, кто ходил по водам Лавразской Акватории.

Очевидно, невежество в среде мореходской черни плодило суеверия, и сила разума человека образованного, не доступная обывателю, легко развеивала самые завиральные байки, что по обыкновению преумножали могущество морской босоты.

И тем не менее герцог Фредерик де Сюлли зажмурился, протёр глаза, и снова заглянул в подзорную трубу. Нет, не показалось.

Нехороший, иррациональный холодок пробежал по спине и вызвал совсем уж неподобающую дрожь поджилок.

Зловещие тени белокрылах фрегатов, с небольшими, но яркими, чёрными флагами, сокращали дистанцию с невиданной скоростью.

Это не кошмарное видение.

О рисках на маршруте из порта Вердена до острова Да-Гуа ему многократно докладывали. И он как будто бы даже особенно не возражал, подписывая отказы от ответственности в нескольких экземплярах.

Его предупреждали.

Но он пошёл вопреки всем рекомендациям советников и – против увещеваний капитана Дайона.

Ведь медлить было никак нельзя. Обстановка на Да-Гуа давно уже требовала его личного участия, и теперь он, герцог де Сюлли, решительно стоял на палубе и на всех парусах шёл вершить справедливость.

После смерти сестры, а затем и жены от чумы на него навалилась невероятная тоска.Ему вдруг стала очевидна собственная уязвимость перед старухой с косой, что не щадит ни бедных, ни богатых. Пришла меланхолия.