Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Варвары-лавразцы конечно же до сих пор ничего не знали про керосин и его альтернативы…

Ожидаемо.

— Увы, миледи, епарху Писториусу сегодня нездоровится, – позади них гулким эхом прозвучал гнусавый голос. Худощавый молодой монах с заостренными скулами и глазами навыкате скорбно развел руками. – К нему будет допущен только викарий Доминго. Но, хвала Всеведущему, все права по решению вопросов Альянса Негоциантов он доверил мне... Идемте же, поднимемся в кабинет.

Молодой священник указал наверх, где за перилами располагался второй ярус резиденции, обставленный книжными шкафами.

Марсий подметил озадаченный вид Доминго, которого под руку подхватил один из святош и повел к ближайшей двери. Но вслух ничего не сказал.

Скверное предчувствие тисками сжало грудь.

Со второго уровня здания, огороженный перилами, открывался скупой вид на холл со статуей и молящимися изможденными святошами в ветхих рясах. Их число будто бы существенно прибавилось. Они расселись вокруг статуи и заныли молитвы. Сосредоточение некоторых подстёгивали многохвостые плети, что свистели по обнажённым спинам с торчащими позвонками.

Тем временем доверенный епарха предложил де Круа и капитану присесть у большого письменного стола, за которым расположился сам. Смирение его с каждым жестом становилось всё более фальшивым.

Североморец ещё раз огляделся и неохотно устроился в кресле.

Грязно-голубые глаза навыкате смотрели на гостей с приторной благостностью, в которой таилось осуждение не без привкуса презрения.

— Миледи де Круа, Всеведущий благословил нас вашим визитом! Ибо Всеведущий учил…

Марсий закатил глаза, предвкушая очередную проповедь.

Ох не зря его терзало предчувствие. Это встреча обещает стать еще мучительнее, чем предыдущая с главарем дикарей… Рука – та, что когда-то была живой – будто в подтверждение догадки, слегка заныла.

— А скажите-ка, миледи, что завещал нам Всеведущий в Своём Откровении, когда смирение праведности встречается с сошедшими с пути духовного?

Подобострастие впополам с кротостью отдавало самой настоящей ловушкой.

Марсию померещилась разинутая голодная пасть, которая немедленно порвёт виконтессу в куски, ответь она неверно. Но де Круа опустила ресницы и тон-в-тон процитировала:

— «Железом калёным выжигать на сердце своём искушение оставлять нечестивцев в неведении».

Святоша восторженно посмотрел на виконтессу и зашевелил губами в безмолвной молитве. Тягостное молчание нарушало лишь монотонные песнопения молящихся снизу и удары плетей.