Дай мне повод жить

С самого начала я чувствовал, что она что-то скрывает, что играет роль. Неудивительно, зная какой избалованной девчонка росла в родном дворце.

Каждый раз, когда она улыбалась и разговаривала со мной, я чувствовал, как она меня провоцирует. Эта наследная принцесса решила, что все должны преклоняться перед ней. Абсолютная неискренность. Ее глаза, полные ложной невинности, меня бесили. Я видел, что она прячет за ними что-то намного глубже, чем позволяет показать. Отправьте меня на плаху, если я ошибаюсь.

Рания. Ужасное всё же у неё имя. Некрасивое, как и она сама. Смой весь грим, и от прославленной килосийской красоты не останется и следа.

В танце я чувствовал, как принцесса дрожит подо мной. Хочется разгадать эту головоломку, разрушить её образ. Показать брату, с кем он танцует, и какую глупую ошибку совершил дядя, выбрав ее в качестве невесты для единственного наследника.

То, платье, что она надела, было словно костюмом с карнавала – яркое, но абсолютно неуместное. Почему ни одна из служанок не подсказала, что фиолетовый цвет вовсе не красит? Каждая драгоценность на ее теле казалась излишней, как будто девчонка пытается заявить о своей значимости через весь этот напускной блеск.

Когда она смеется над шутками брата, меня посещает мысль, что гостья не понимает, насколько ее поведение выглядит глупо и нелепо. Это не Килос, упаси меня, а приличное высшее общество развитого государства.

Среди толпы гостей и фрейлин я выловил Алану. Она выделялась среди остальных. Не из-за роскошного наряда или блеска украшений, а из-за своей естественной красоты и той ауры, которую несла с собой. Золотистые волосы были уложены в высокую прическу и переливались в свете ярких свечей. Небесно-голубое платье создавало гармонию с цветом глаз. Оно окутывало ее тело плавными складками, подчеркивая изящные формы и придавая ей воздушную легкость.

Я не мог просто так пройти мимо. Подошел, взял за руку и взглядом показал следовать за мной. Больше не хочу скрывать наши отношения.

Путь вел в библиотеку – туда, где мы могли бы побыть наедине. Секунды казались вечностью, пока мы молча шли мимо проходов широких лестниц и парадных коридоров, а потом, наконец, я отворил дверь нашего места. Когда мы оказались внутри, я почувствовал облегчение.