Мама для мейн-куна

Знаете, у меня возникло ощущение, что если бы он мог, то сам закрыл дверцу. На его усатой морде читалось явное нетерпение. Ирискин хотел побыстрее покинуть это место, впрочем, как и я.

В коридоре нас встретили словами:

- Ну как?

И при этом все сочувственно смотрели на Ирискина.

- Решили пока отложить процедуру, - сообщила я, и тут мне показалось, что все дружно с облегчением вздохнули.

- Повезло тебе, малыш, - улыбнулся мужчина. - Будешь себя хорошо вести, может, хозяйка тебя пожалеет и больше не станет заговаривать об этой противной операции.

Женщина же просто рассмеялась:

- Ох уж эта мужская солидарность…, - и вошла в кабинет.

… Всю дорогу до дома Ирискин вел себя тихо-тихо. Я даже несколько раз заглядывала в переноску, искренне переживая за него.

- Малыш, ты как? – приоткрыв дверцу, засунула ладонь и погладила усатую морду.

В ответ мне лизнули руку.

- Ты же мой хороший. Мой маленький.

У кота был жутко несчастный вид и, если честно, я уже пожалела, что сделала ему прививку.

- Потерпи, сейчас приедем домой, - шепотом постаралась успокоить кота, - ляжешь под одеяло, поспишь и все пройдет.

Внезапно в зеркале заднего вида поймала на себе любопытный взгляд водителя.

- Что-то не так? - поинтересовалась я.

- Вы с ним так разговариваете, будто он понимает вас.

- Понимает. Еще как, - улыбнулась в ответ.

Мужчина неопределенно пожал плечами, видимо, подумав, что его пассажирка большая чудачка. Но, а мне было все равно, ведь я просто переживала за своего питомца.

Забежав домой, первым делом, открыла переноску:

- Ирискин, мы дома. Выходи!

Кот осторожно высунул усатую морду, принюхался и крадучись выполз из переноски. Секунда и он скрылся из виду в сторону кухни, а потом раздался недовольный мявк. Хвостатый партизан был, как всегда, голоден и требовал кормежки.

Насыпав от души корма и наполнив миску свежей водой, отправилась переодеваться, но тут мой взгляд задержался на букете, подаренном Артемом.

Артем - мое прошлое, которое нельзя было исправить. Нас многое связывало как хорошее, так и плохое. Когда-то мы вместе с ним, делили одну постель, один дом, и были очень близки. Мои чувства прошли…, да и были ли они, уже непонятно. Остался горький осадок, что я упустила нечто важное.