Мой истинный

Мы желали выяснить, что происходит с великой в прямом смысле слова и ужасной — в переносном Бессигерой Маурштейн.

После начала танцев тетя неожиданно осталась без эфемерного прикрытия в виде гостей и теперь напоминала одинокий бутон алой розы на осеннем кусте в ветреный день. То есть, суетливо металась из стороны в сторону — шаг туда, шаг обратно, словно не зная, куда податься.

— Она в смятении... — нахмурилась Амалия.

— Идем! Надо выяснить, что произошло.

Мы решительно направились к моей растерянной родственнице, но немного опоздали.

Волей случая, тетя заняла аккурат то самое место у третьего эркера, где полагалось дожидаться приглашения на танец, и нас опередил какой-то мужчина. Наверное, решил, что она тоже желает танцевать.

— Стой! — придержала меня за локоть Амалия, не позволив вмешаться. — Кажется, он хочет ее пригласить!

— Пусть попробует, — усмехнулась я, но остановилась.

В конце концов тетя куда как лучше меня умела отваживать нежеланных кавалеров.

Мужчина, высокий и статный, показался мне смутно знакомым.

К моему удивлению, он не полыхнул красными ушами и не ретировался сразу, как только Бессигера Маурштейн открыла рот. А она бы точно это сделала, хотя бы потому что никому не позволяла так бесцеремонно с собой обращаться. Да еще и…

— Где-то я уже видела эти светлые волосы… — нахмурилась я, пытаясь понять, почему этот человек кажется мне знакомым.

— Северянин, — подтвердила мою догадку Амалия. — А какой симпатичный мужчина, хоть и старый! — она крепче стиснула мой локоть.

— И вовсе не старый. Папин ровесник или около того. Эфир! — Я зачарованно наблюдала, как Бессигеру Маурштейн ведет в танце один из нелюбимых ею северян. Колоритная пара как раз протанцевала мимо нас, и я смогла рассмотреть лицо мужчины. — Это же ТОТ САМЫЙ северянин!

— О чем ты? — подруга удивленно посмотрела на меня. — Точнее, о ком ты, Мари?

— Тетя толкнула его сегодня утром у школьного портала. Он хотел им воспользоваться, но она его пихнула и, вместо извинений, еще и язык показала!

— О…

Я не ошиблась с выводами.

Это подтверждало лицо тети Бесси, спорящее цветом с ее алым платьем. Мужчина что-то говорил, чуть склонившись к ее уху. Его рука уверенно и властно лежала на тетиной талии. И вел он себя так, словно знал ее половину жизни — то есть улыбался и смеялся в ответ на ее непременно хлесткие фразы, не спеша возмущаться или оскорбленно ретироваться, бросив сложную во всех смыслах партнершу.

— Они нас заметили! — вдруг ткнула меня в бок Ами.