(Не)приятность для дракона

И тот факт, что он меня нагло выкрал, совершенно не позволяет ему игнорировать простую вежливость. Я же его по имени не зову.

– Леди Янир, – послушно исправил мужчина, даже кивнул, а потом на миг замер, чтобы откинуть письмо на стол, повернуться ко мне, взглянуть снизу вверх и поинтересоваться: – неужели вы действительно полагаете, что я стану выполнять ваши абсурдные требования?

Во всём происходящем мои требования были как раз единственным адекватным поступком, но говорить об этом я не стала.

Не потому, что боялась и сомневалась в собственных выводах, нет. Просто я точно знала: дракон меня и слушать не будет.

Кто он и кто я? Великий дракон и жалкая украденная человечка.

– Вы похитили королевского советника государства, с которым поддерживаете торгово-экономические отношения. – И, собственно, это и была причина, по которой меня или вернут домой, или хотя бы выкупят.

Но я всё же надеюсь на первое, потому что от второго лично мне не будет никакого толка.

– Вас мне подарили, – не пожелав так просто сдаваться, холодно-отстранённо заметил Правитель.

И всё в нём, весь его вид прямо говорил о том, что из этой перепалки выйдет только лишь один победитель. И это, по мнению дракона, буду не я.

Улыбнувшись ему чуть снисходительно, я очень, вот просто безукоризненно вежливо попросила:

– Будьте так любезны предоставить письменное тому подтверждение. – И, приободрённая его молчанием, продолжила: – Столь ценные подарки не делаются просто так, ваше величество, вам ли не знать.

Следовательно, для этого у моего короля должен был быть не только повод, но и официальное подтверждение свершившегося акта дарения.

Я всегда знала, что я умная, а сейчас убедилась в этом ещё раз.

Вот только Правитель моей радости не разделил. Конечно, возможно, он радовался внутренне, как и я, не показывая этого внешне, но что-то я сильно в этом сомневаюсь. Нет, дракон совершенно точно рад не был. Он был в ярости.

И сидел, сцепив руки в кулаки с такой силой, что под тёмной кожей проступили отчётливые сине-фиолетовые вены.

Крылья носа чуть подрагивали, немигающий взгляд пронзал меня буквально насквозь, зубы едва ли не скрипели.

И вот, спрашивается, чего так злиться? Не обрадовался тому, что жертва похищения оказалась сообразительной и отказалась изображать убитую горем пленницу? Ну, так это не по адресу. Я вообще плакала от жалости к себе последний раз года три назад.