Академия призывателей. Ректор на поводке

– С любым фамильяром нужно придерживаться строгих рамок и правил – этому не зря учат первый триместр, не позволяя сразу взяться за приручение.

– Курицы безобидны! – настояла Машка, заливаясь краской. – Иначе бы их не разрешали приручать в принципе.

– Все приручаемые существа опасны, поэтому их и приручают. А приручая, ты становишься ответственной за всё, что натворят твои фамильяры, – занудствовал Толик, ненароком заставив меня представить сцену, в которой я извиняюсь за плохое поведение ректора.

А что бы он такое мог сделать? Превысить свои полномочии? Присвоить бюджет академии? Если всплывёт, что Артур Варфоломеевич не чист на руку, придётся освободить его от контракта, чтобы и меня не замели, как главного вдохновителя.

А то мало ли, он все стрелки на меня переведёт: честную адскую гончую принудили нарушать законы людей и ада! Не хотелось бы вляпаться в такое. Надо найти возможность узнать получше нашего дорогого ректора.

– Надо предложить учебному комитету проводить психологические освидетельствование для абитуриентов.

Нельзя в призыватели принимать нежных ромашек, – озвучил свою позицию Толик.

– Эй, притормози! – Сашка пихнул локтем друга.

Зверское выражение лица Машки не сулило ничего хорошего, и если бы не шум, поднявшийся в кухонной части, за нашим столом могла взорваться бомба обиды. Суматошные крики, лязг кастрюль и звон, разлетавшейся на осколки посуды, оторвали всех студентов от своих дел. Из половинчатой двери, за которой находилась мойка, выскочили две женщины, кудахча что-то нечленораздельное.

Женщины на раздаче, пошли выяснить детали происходящего, но, подняв жуткий крик, побежали назад. Наткнувшись на буфетную стойку, они полезли через неё, упоминая бога и дьявола.

Ошарашенные студенты забыли про остывающие завтраки. Те, кто был посмелее, привстал со своих мест, чтобы рассмотреть то, что повергло в ужас работников кухни.

– Ко-ко... – отчётливо раздалось с кухонной зоны, когда на мгновение повисла гробовая тишина.

– Курица? – шёпотом озвучила я мысли всех присутствующих, покосившись на побледневшую Машку.

– Чей это фамильяр?! – прогрохотал под потолком голос ректора.

– Артур Варфоломеевич! – Бросились к нему работницы кухни.

– Тихо! – гаркнул он, будто вояка на распоясавшихся солдат. – Я повторяю: чья это курица? – сказал он, махнув рукой в сторону птицы, одним прыжком взлетевшей на стол, на котором стояло блюдо с нарезанным хлебом.

Помятый бантик на её роге удержался благодаря пробковой защите на нём.