Пряничный домик Агнешки Кравчик

Мои плечи укутывал полушубок Генриха, его ладони согревали мои, а облачка наших дыханий смешивались. Мы сидели на ковре в пряничном домике, за его окнами играла вьюга, и в чуть приоткрытую дверь залетали снежинки.

– А ты осталась все той же девочкой, что верит в чудеса.

– И лицо мое испачкано шоколадом…

– Нет. Не в этот раз. Ты … прекрасна.

Несмотря на холод, мои щеки загорелись.

– Мне кажется, я сплю, – я старательно подбирала слова, – желаю проснуться и боюсь этого. Желаю, потому что невозможно поверить в то, что происходит с нами.

– Она зовется любовью.

– С первого взгляда?

– Со второго. Для первого ты была слишком мала, – его улыбка заставила пульс участиться. – А чего ты боишься?

Я вздохнула, собираясь произнести главное.

– Я боюсь разочарования. Я уже не ребенок… В этот раз, проснувшись, будет больнее осознать, что прекрасный принц…

Генрих не дал договорить, прижав пальцы к моим губам.

– Нет, разочарования не будет. Мой мир вполне реален. И я – не сон.

Его глаза были так близко, что я тонула в их глубине.

Голова кружилась.

Чужое дыхание опалило мои губы, а поцелуй заставил забыть, что нужно дышать.

Где–то в доме били часы.

Генрих, отстранившись на мгновение перед следующим, более легким поцелуем, тихо произнес:

– Рождество кончается. Ты должна решиться: пойдешь со мной или остаешься.

– А мама? Что я ей скажу? – пришла я в себя, разрывая объятия.

– Нет времени на прощание, двери вот–вот закроются. Нужно завершить ритуал.

– Ритуал?

– Сегодня ты его начала. Позвала суженого–ряженого. Меня, – заметив, как я побледнела, добавил: – Не бойся, ничего страшного тебя не ждет. Я протяну руку, стоя с той стороны, – Генрих слегка повернул голову, указывая на потайную дверь, – а ты вложишь в нее свою ладонь. И я никогда больше тебя не отпущу.

Генрих первым нырнул в открытую дверь пряничного домика, а я … задержалась. Смотрела на протянутую ладонь и думала: «Что я творю? Куда иду? А как же родители? А вдруг дед, не выдержав моего исчезновения, умрет от горя? Он совсем старенький и у него больное сердце…»

– Агнешка!

– Я не могу, – слезы душили.

– Я люблю тебя, милая Агнешка, – в его голосе звучала грусть расставания.

Дверь начала закрываться.

– Каждое Рождество я буду ждать тебя здесь. Стоит лишь протянуть руку.