Сделаю тебя своей

Еще может существовать, тянется корнями в землю, но уже не в состоянии врасти полноценно.

Ярый смотрел на меня пронзительно, и я снова не смогла прочитать его взгляд. Путает, обжигает, изучает.

— Любопытная точка зрения. А где же злость, что бушевала вчера? — усмехнулся он.

— Даже для злости требуются силы. У меня их не осталось, — сказала равнодушно.

Мне бы просто существовать дальше. Бороться с недугами тела и не создавать никому проблем. Я по лестницам дома шла, прихрамывая, чувствуя, как тянет ногу.

Колено и, кажется, седалищный нерв.

А будущее? Какое оно может быть при таком раскладе?

Глава 18

— И даже без упреков? — попытался вывести меня на эмоции Ярый.

Смотрела на него с кривой усмешкой. Моя прежняя душевная боль напомнила о себе, как и физическая. Расползлась внутри, разъела, отравила, заполняя целиком.

До недавней встречи с Ярым я могла улыбаться.

А теперь вернулась назад, к боли былого. Вспомнила, что надежды у меня нет. Благодаря этому мужчине, расковырявшему мою рану.

Удобно было в прежнем забытьи — без прошлого, без будущего — просто плыть по волнам настоящего. Куда несет и что случится — не так уж важно и страшно.

Потому что тот, кто прошел по краю жизни, понимает ее хрупкость и цену. А я шагнула за грань и чуть там не осталась.

Это подтвердил Шаман, когда пришла к нему первый раз. Сказал, что я шагнула на путь духов и потеряна для реальности. Почти привидение, для которого нет будущего.

Именно поэтому я для него подхожу. Меченная духами, чуждая для мира, смотрящая на все по-другому. Как воздушный шарик, что улетел и болтается между небом и землей, ведомый любым дуновением. Вот и называет меня Эди — ветряная, без основы.

— А вам нужны упреки? Вы их коллекционируете, храните на память? — пошутила ядовито.

Наши взгляды схлестнулись. Мой, насмешливый и его, напряженный, не знающий, чего ожидать. Очень верное решение, я сама не знала, что могу сотворить, любую глупость и провокацию.

Уже прошлась по дому, достала Глафиру, выясняя, где мои таблетки. Она трепетала от моей отстраненности и холода, которым готова отравить все вокруг. Лекарства не было, что сделало меня еще более невыносимой.