Потерянная династия

И прокляла ты всех, свято веря, что это невозможно, — начала осторожно я. — Но все равно именно душа Зульфагара должна снять чары. Получается, если бы не нелепая случайность, проклятью суждено было быть вечным?

Юнисса одарила меня долгим и тяжелым взглядом, от которого позорно захотелось спрятаться. Мимолетная легкость в образе стремительно испарилась. Даже воздух вокруг стал словно каким-то густым и вязким.

— Какая смышленая. Верно догадалась, — наконец произнесла она.

— Это жестоко даже для них, — пораженно выдохнула я.

— Достаточно. Наши с Зульфагаром жизни бездумно растоптали. Справедливо было поступить с ними так же.

— Две жизни в обмен на сотни? Это ты считаешь справедливым?

— У них был выбор, — холодно бросила Юнисса, — и они выбрали казнь.

— Ты могла убить их еще тогда, госпожа, — прохрипел Эршаз, поднимаясь на колени. — У тебя была власть, преданные люди, любовь народа... Но ты выбрала проклятие!

Принцесса злобно ухмыльнулась, шагнув к нему.

— Выбрала. В каждом из вас есть частичка их души. Вечные страдания и никакого прощения.

— И все-таки условие проклятия выполнено. Мы привели тебе Зульфагара, — произнес принц. — Свою часть уговора...

— Ошибаешься. — Тонкие женские губы растянулись в едкой улыбке. — Вы притащили мне девчонку, в которой он заперт. Его сначала надо достать.

Я напряженно сглотнула, крепче сжимая острые лезвия в руке.

— Что ты будешь делать, когда получишь его? — спросила я. — Тебя держит здесь только проклятие. Как только оно пропадет, исчезнешь и ты. У Зульфагара хотя бы есть шанс на перерождение.

— Это неважно. — Юнисса раздраженно взмахнула рукой. — Раз его душа цела, он должен получить покой и свободу. Мой любимый слишком долго страдал.

— Освободи его так же, как наших предков только что, ведьма! — зло прошипел Исташ, вставая на одно колено.

Принцесса оказалась рядом с ним в мгновение ока. Схватила его за шею одной рукой, легко поднимая над землей, словно тот ничего не весил.

— Трусливая шавка короны! — процедила она сквозь зубы, наблюдая за тем, как мужчина дергался и хрипел, не в силах сбросить призрачную удавку.