И под луной произнесем мы клятвы

– Посмотришь?

Кузины встали бок о бок напротив холста.

- Современно! – удивленно выдохнула Хезер. Настолько буйство красок отличалось от благопристойных цветочков, выходивших из-под кисти кузины раньше.

- Матушка такое не поняла бы… - протянула Лили.

- Не поняла бы. – кивнула Хезер.

- Вот и отлично! – просияла кузина. – Посмотри в том углу, у меня должен быть еще один холст, натянутый на подрамник! Ух, я сейчас…

. . .

- У ваших родственников все хорошо? – Томас вошел в комнату, когда она расчесывала волосы перед сном.

- В каком-то смысле они и ваши родственники. – спокойно ответила Хезер, разбирая особенно непослушные темные локоны.

- Так как у них дела? – Томас присел на край кровати.

Хезер повернулась и бросила на него долгий взгляд. Странно было видеть его, обычно такого аккуратного, сидящим на краю кровати не в домашней одежде.

- Все неплохо, спасибо. Кузины приболели, но, кажется, ничего серьезного.

– спокойно ответила Хезер.

- Я могу чем-то помочь? – почти застенчиво спросил Томас.

- Да, вы очень поможете и мне, и себе, если не будете сидеть на кровати в костюме.

- Тогда помогите мне его снять. – улыбнулся Томас.

Хезер удивленно посмотрела на мужа, отложив гребень. Томас встал с кровати, подошел к ней и положил руку ей на плечо.

- Я не должен был вести себя так.

- Я… - начала Хезер.

- Вы…прошу прощения, перебил, но вы при мне не сделали ничего дурного.

И все факты говорят о том, что вы честный человек и верная жена…Да, что там факты. Я, может, не так долго вас знаю, но я уверен, что вы…В общем, я уверен, что мистер Хантингтон не стоял между нами. И, тем более, не должен стоять между нами в моих догадках. – Томас отвел взгляд.

- Да, вы правы. Он никогда не стоял между нами. Хотя мне пришлось провести с ним пару неприятных бесед о его поведении. Но он всего лишь запутавшийся мальчишка.

И стоит только жалости, но не опасений.

- Я… - Томас виновато посмотрел на нее.

- А вы муж. – Хезер встала и поцеловала его. – Лучшего я и представить не могла.

Одна кузина пропала, другая переживала сложный период. На тетушке лица не было. Где-то в мире ходил один обиженный мистер Хантингтон. Дверь в гостиной требовала ремонта, а еще…

А еще Хезер всегда знала, что покой и благоденствие – состояния временные. А жизнь постоянное.