И под луной произнесем мы клятвы

Подумай, ты выходишь за Шепарда, рожаешь ему парочку детей с сильной магией. Таким образом, род не прервется. Если я и Лили выберем кого-то не того, то твои дети возьмут фамилию Фергюсон и продолжат династию. Я делаю, что хочу. Лили выходит за Хантингтона. Все счастливы! – торжественно произнесла Дейзи.

- Подожди…Но тетушка не согласится на брак Лили с Хантингтоном. – Хезер в целом понимала ход мыслей кузины, но считала, что где-то в этих рассуждениях Дейзи принимает желаемое за действительное.

- Не согласится.

- Дейзи, я в этом не уверена. – осторожно начала Хезер. – Все-таки вы родные дочери, а я племянница. Меня можно выдать замуж за выгодного, но не родовитого Шепарда. Потому что я уже побочная ветвь. Боюсь, у вас с Лили нет такой свободы.

- Тебе нравится кто-то, кроме Шепарда? – серьезно спросила Дейзи.

- Да я не уверена, что мне Шепард очень нравится. – призналась Хезер.

- Добрый день! – Дейзи резко бросилась навстречу молодому человеку, оказавшемуся мистером Хантингтоном. Хезер на мгновение подумала, что светловолосый голубоглазый Хантингтон очень красив. И сама удивилась этой мысли.

- О, дамы! Как славно, что вашей третьей спутницы сегодня нет. Ума не приложу, чем я ей так не угодил. – улыбнулся мистер Хантингтон.

Втроем они вошли в небольшой магазинчик. Дейзи убежала выбирать ленты. Хезер, оставшись почти наедине с мистером Хантингтоном, сделала вид, что ее безумно интересуют пуговицы.

- Мистер Хантингтон, - Хезер воспользовалась паузой в разговоре. – Не думайте, что Лили вас не жалует. У нее вспыльчивый характер, но сердце доброе. Думаю, она пыталась позаботиться о вас.

- О, мисс Лири, это вы добры сверх всякой меры! Я уже привык, что девушки в лучшем случае не интересуются мной, а в худшем откровенно недолюбливают.

Хезер внимательно посмотрела на собеседника. Он был красивым, добрым и наивным. В этот раз от ее взгляда не укрылась тонкая темная пелена проклятия, витавшая вокруг него. Такая тонкая, что разглядеть можно было только зная, как смотреть. Сердце ее сжалось от сочувствия к этому юноше, почти мальчику, который и сам не знал, насколько хорошо кто-то мог к нему отнестись.