Ассасины. Твое противоядие

Можно мне еще немного тебя пообнимать перед тем, как ты нашпигуешь меня иголками как подушку швеи?

Я обняла его покрепче за шею и уткнулась носом, вдыхая уже родной запах. Его объятия расслабляли и заставляли забыть обо всем. Но впервые за долгое время, мне не хотелось забывать реальность. Опасность была позади.

А другие вопросы решаемы. Ведь правда?

Эндари внес меня в наш номер-виллу и поставил на пол. Я сняла рубашку и обувь и повернулась к нему. Он выжидающе на меня смотрел, готовясь к извержению вулкана.

Но я так устала, что скинула с себя просто все обмундирование, расстегнула браслеты с иголками, сняла подвеску с усыпляющим порошком, вынула кинжалы и скинула все в кучу. Я косилась на мужа, забавляясь, как он осторожно на меня поглядывает и не понимает, что я делаю, и что я буду делать в следующую секунду.

Я сняла бюстгальтер через вырез майки, его глаза озорно блеснули, но я подняла бровь, и он стушевался. Подошла к нему близко-близко, задирая голову, чтоб заглянуть ему в глаза, приперла его к стене и положила руку на грудь, смяв его футболку.

– Еще раз усыпишь меня голую и натянешь на меня трусы пока я без сознания, твои трусы тебе больше не понадобятся.

– Ты меня будешь все время…

– Нет! – рявкнула я, перебив его. – В них нечего будет складывать!

Он наклонился ко мне и прикусил меня за ухо. Я слегка пихнула его двумя руками.

– Ты не мог мне все раньше рассказать?

– Что? Я сам до последнего все решал, а ты вообще не намерена была делиться! Устроила тут, последний счастливый день! Умереть она решила!

– Я бы не смогла снять проклятие, я бы не смогла перестать его ненавидеть.

– Ты могла мне рассказать! Быть со мной честным, – прошептал свистяще он.

– Ты тоже!

– Я… – Он осекся, затем сделал вдох и выдох. – Давай мы не будем устраивать детский сад.

– Себе скажи это, когда после поцелуев вонзил мне, голой, расслабленной, доверяющей тебе, иголку со усыпляющим!

– Доверяющей мне? Ты это называешь доверием?

Он был прав. Я потупила взгляд и опустила голову.

– Я хочу доверия полного, абсолютного, бесконечно глубокого. Слышишь, Рейни?

– Да, – тихо ответила я, глядя в золотистые строгие глаза.

Он был так серьезен. В такие моменты я хотела соглашаться, хотела, чтоб он так держал мое лицо в своих руках и немного ругался. Потому что не только я тут упрямая и с характером. У меня в мужьях ассасин, сильный мужчина, который не действует по указке.