Ассасины. Твое противоядие

– Вы знаете основу снятия проклятия? – тихо спросила я, рассекая себе ладонь.

– В твоем сердце, действительно, не должно быть ненависти.

– А вы постарались, ваше высочество, чтоб у меня не было повода. Даже капитана команды готовы отпустить.

– Какая разница до всех отрядов, власти, если я и мои потомки будут медленно и верно умирать?

– Что ж… полагаю мудрость у вас не от отца.

– Буду верить, что она от предков моей матери.

Я заметила, что, когда он говорил о своей матери, то в его голосе был легкий трепет.

А я уважаю людей, чтящих своих мам. Что поделать, если отец такой? Впрочем, с тем, у кого руки по локоть в крови, он обошелся тоже благородно, насколько возможно в его ситуации.

– Подойдите ко мне и доверьтесь.

Шафран кивнул и приблизился, я заметила, как Эндари наблюдает за каждым моим действием. Но… в этот раз он мог быть спокоен. Я не собиралась никаких сюрпризов выкидывать.

Я призвала прану к ране, собрала кровь лезвием, нанесла красным ножом порез принцу на ладони на обе руки.

Прошептала на древнем языке слова прощения, употребив свое полное имя и заглянула в его свето-зеленые глаза.

– Не пугайтесь, – я бросила взгляд на Эндари. – Мое сердце замрет вместе с вашим буквально на секунду. Но вам будет больно, как при ножевом ранении. Затем рана затянется, я отключусь, все в порядке. Не будите меня. Просто это отнимет много сил.

Шафран расстегнул рубашку, я провела ладонью по его груди, где-то на заднем плане нахмурился Эндари, я не увидела, но каким-то внутренним чутьем ощутила.

Я еще раз провела лезвием по своей ладони в своей крови и резко ввела его в сердце наследного принца, вот-вот без пяти минут короля.

Его зрачки расширились, он испустил рваный вздох, но не вскрикнул. Я поняла, что мы стоим с замершими сердцами и достала кинжал. Я увидела, как из раны выходит бордовая, почти черная прана в виде еле заметного пара, затем кожа стала затягиваться. Мы не дышали.

Стук.

Сердце сделало первый удар, и я отключилась.

Эндари

Я подхватил ее прежде, чем она упала. Раны на ее коже начали затягиваться, а на лице его высочества была испарина.

Неужели Рейни сделала все как нужно? Я понимал, что да. Узор парагинджи начал крепнуть, позволяя улавливать слабые отголоски эмоций. Я знал, что она искренне все сделала без утаек.

– Давайте выйдем отсюда, – почти прорычал я, видя, как бледна моя жена на руках.

– Конечно, но пока покои не покидайте.