Ассасины. Твое противоядие

– Тогда не буду тебе сегодня мешать выспаться, так уж и быть лягу на диване.

Он снова превратился в беспечного наглого Эндари, пускающего нахальные шутки. И всю дорогу спрашивал, в чем я сплю.

Я приняла душ и плотно замоталась в махровый халат дома. Грязь и стресс были смыты. Насколько их можно вообще смыть с меня. Эндари уже сидел на диване в серых свободных штанах с голым торсом – он сходил в душ до меня. Фоном был негромко включен телевизор, а сам он что-то набирал в своем телефоне.

– То есть штаны ты взял, а футболку нет? – спросила я.

Он слегка посмотрел на меня из-под ресниц снизу-вверх, как пощекотал. Я сразу поплотнее затянула халат, ощущая себя раздетой, но он был и так туго завязан.

– Не поместилось, – с легкой улыбкой ответил он.

– Футболка? Не поместилась? Штаны же поместились.

– Я думаю, что ты была бы не сильно рада, если бы я взял футболку вместо штанов. Или… я могу их тоже снять. – Он потянулся к резинке.

– Не смей! – взвизгнула я.

– Ладно, ладно. Не смею. Слушаюсь твоих команд, – усмехнулся он.

– Спокойной ночи! – рявкнула я и подошла к двери в спальню.

– Мне понравился твой шампунь, – раздалось где-то прямо за моей спиной. – Ваниль… и…

– Апельсин.

– Да.

Как он опять бесшумно подошел, что я не заметила? Мы все ходили бесшумно, но ассасинов большую часть времени я могла засечь до того, как приблизятся. Я слегка подняла голову и уперлась затылком в мужскую грудь и скосила глаза вниз. У ног гас голубой пар. Все понятно.

– На тебе он лучше пахнет, чем на мне, – прошелестело где-то сверху.

– Конечно, я же подбирала его под себя, а не под нахальных гостей! – ответила я.

Он медленно отстранился от меня. А я закрыла дверь спальни и улеглась в кровать и уже из-за закрытой двери услышала:

– Светлых снов, Рейни!

3.2 Глава. На мягких лапах крадется только хищник

Я ничего не ответила. Светлых снов мне желала когда-то мама. Сердце больно кольнуло тоска, которую я тут же постаралась прогнать прочь. Еще не хватало меланхолии.

В эту ночь я снова провалилась в кошмар, по рукам стекала кровь, а я слышала, как уже умершее тело шепчет: «Ты подписала себе приговор».

И вот! Глаза открылись, не дав мне обернуться. Зато свет бил в глаза из окна. Я не стала зашторивать окна, все равно вставать рано.