Ассасины. Твое противоядие

Мы доплыли до города Креспиния, который и являлся столицей Дельвентии, за двенадцать часов, переночевали в портовом отеле, а на утро Эндари отправился меня кормить их знаменитыми лепешками, которые выпекались прямо в печи. Да, такое дома я не смогу повторить.

Я боялась оставаться в столице, но Эндари уверил меня, что логично именно быть в крупном городе. А Креспиния по размерам превосходила Лерон в два раза. Затеряться тут легче.

Знойный мимо проходящий мужчина заметил, как жадно я ем лепешку и послал воздушных поцелуев, в его речи было много слов о красивой девушке и хорошем аппетите.

– Ой-ой, – иронично начала я. – Кто-то у нас ревнивый.

– Я не ревную, мы принадлежим друг другу. Так что… пусть смотрят издали. Ты потрясающая, и каждый это видит.

– Ага-ага.

Я видела, что он все равно напрягался, как большой хищный кот, готовый расцарапать лицо, если зайдут на его территорию. Я протянула к нему чистую руку и погладила по волосам, а затем по щеке.

– Все в порядке, – сказал он. – Я не буду запирать тебя и ругаться за взгляды мужчин.

– Еще бы! Я бы знаешь, что тебе устроила? – сверкнула я взглядом.

– Я бы просто не был достоин тебя, – сказал грустно Эндари. – Если бы вел как ущемленный щенок.

– Имеешь что-то против собак и щенков? – постаралась пошутить я, так как не хотела видеть его грустным.

Ответом мне было лишь звук, напоминающий рычащее мурлыканье. Я подняла глаза к небу и покачала головой, а Эндари начал смеяться.

– Эй, у кого-то вообще было… как ты там сказал. – Я сделала вид что задумалась и продолжила. – После двадцати не считал.

Его смех резко стих, и он начал оправдываться.

– Рейни… я хочу сказать…

Я подняла бровь, а он испуганно глянул на меня. Его настроение было в высшей степени непредсказуемым. То он подтрунивает и забавляется, то в глазах плещется страх, что я сейчас уйду и никогда больше к нему не вернусь.

Он подвинул стул ко мне и осторожно, как будто боясь, что я буду ругаться, обнял.

– Задабриваешь меня? – спросила я.

– Я это делаю всегда, тебя опасно не задабривать, – сказал он мне ухо.

Он запустил пальцы в волосы, а я расслабилась. У него была физическая потребность чувствовать, что он может меня коснуться, подтвердить, что имеет право, и что я отвечаю на его прикосновения, полные любви.

Он поцеловал мои запястья, и мы покинули кафе.