Ассасины. Твое противоядие

– А их было много?

– О, смотри, буфетчица ходит! Купи мне киш с рыбой.

Запрещенный прием. Я всегда все покупать стараюсь сама, а если он покупает – пытаюсь безуспешно впихнуть деньги. А тут сама попросила. Эндари нахмурился.

– Не поверю, что ты будешь есть выпечку в поезде.

– Действительно, – выдохнула я. – Не буду.

– Переводишь тему?

– Ага.

– Ладно, ты так скрываешь свою личную жизнь до меня, что я делаю вывод, что там было либо очень много мужчин, либо нисколько.

– И какой вариант подходит?

– Ни один.

Слишком много… ты не похожа на человека, который бы легко подпускал к себе близка. Ни одного… не поверю. Ты очень красивая, умная, изящная, вызываешь восхищение и умиление одновременно, когда в твоих руках скальпели или иглы. Да даже просто с кухонной тряпкой. Ты ее держишь так, будто в твоих руках поводок с ошейником или кнут.

Я потеряла дар речи от его слов и попыталась пошутить:

– Я рада, что мои иглы вызывают восхищение. Я же, все-таки, с детства училась ходить с гордым видом, держа шприц в руках.

Но Эндари продолжил, не обращая внимания на мою шутку:

– Скорее всего у тебя в жизни был один или два мужчины, и судя по всему счастья тебе это не принесло.

– Когда отправишься в квартал вудунов гадать за деньги? У тебя хорошо получается, такое серьезное лицо.

Я закусила губу. В чем-то он был прав. Большую часть времени, лет с четырнадцати я был влюблена в Лоуренса, и, хотя мы не были вместе, было ощущение, что он единственный мужчина в моей жизни. До недавнего времени.

Из-за него я не прониклась чувствами ни к кому, кого встречала. Не смогла подпустить близко даже ради мимолетного увлечения. Казалось, что я предаю его тем самым. Наши доверительные отношения.

Но были ли они?

Возможно, это кажется глупым. С учетом того, что у него в постели периодически кто-то появлялся, даже не периодически, а часто.

Я мельком взглянула на Эндари… и прикусила язык, чтоб вопрос о том, а сколько у него было женщин не вылетел из моего рта. Хорошо, Рейни. Хоть в чем-то ты еще себя контролируешь и умеешь головой думать.

– Так я прав? – Эндари замер в ожидании ответа.

– Если бы я хотела это обсуждать, я бы не выбрала действие тогда.

– Жаль, конечно, что ты не захотела тогда говорить. Впрочем, не жаль, – повеселел он.

Вот бы стереть наглую улыбку с лица. Бесит! Гад!

Поезд остановился в приграничном городке, где мы сделали пересадку на внутренний поезд. Мой живот болезненно начал урчать, когда я опустилась в мягкое кресло.