Песнь красных песков

— Господин, не надо, — жарко зашептал слуга. — Не ввязывайтесь в чужие разборки, умоляю. Мудрец спас нас, не гневите великого упрямством.

— Ты слышал вообще?! Они убьют ее! — заорал я от безысходности.

Али прав. Маракеш — не моя страна. Здесь другие законы и не мне их менять.

— Даст Мудрец, бедняжка умрет быстро. Прошу, господин, пойдемте. Ваши силы на исходе, а лекарство еще не подействовало. Вы бы все равно не справились с ними.

И снова я слышал правду. Только внутри от нее становилось очень горько и боль, совсем другая, отчего-то разрывала на части душу.

Последний раз такое сборище, как на улицах Маракеша, я видел в столице родной Шангрии, когда его величество приехал с визитом сразу после войны с Фринбульдией [1]. Король Абель объявил народу одной из стран своего Объединенного королевства [2], что отныне лэрды кланов [3] и многочисленные жители городов становятся частью большой системы. Как будто у кого-то из нас был выбор: мирный договор наши страны подписали перед войной, якобы для усиления границ, но позже род Трастамара распространил свое влияние по всему полуострову.

А кто против — тот предатель.

Это для моего старшего брата Абель казался спасением, мне же пришлось столкнуться с последствиями всех изменений лично. Возможно, прими я тогда точку зрения Терлака и сторону короля, сейчас бы не проталкивался через любопытную массу к своему коню.

— Ай, ишаки, — цыкнул Али, очень точно передав мои мысли на сей счет. Только слово я подобрал другое. — Пришли смотреть на казнь.

— Толпа глупа, — бросил я тихо.

Чувство вины давило на плечи похлеще старых обид и тяжелых воспоминаний. Мимо меня пробежали несколько мальчишек, в руках которых я заметил камни. Клянусь богами, никогда не видел подобной жестокости. В королевстве преступников просто вешали, но для этого требовалось неоднократное нарушение закона. Чаще высылали в колонии, где жизнь тоже не сахар, — но терпимая.

Здесь же… Забить женщину камнями?

Ладонь замерла на шее черногривого скакуна. Тот в ответ всхрапнул, ударил копытом по земле и недовольно покосился в сторону людей.

— Господин, вы все правильно сделали. Законы Маракеша суровы, местные не любят чужаков, и вас могли побить вместе с девушкой, — продолжал Али. Кого он пытался убедить: меня или себя?

— Сколько ей лет? — прервал я.