Ритмы времени

Вот там, — молодой мужчина набалдашником трости указал в сторону зеленого острова, испещренного заасфальтированными тропинками. — Но, увы, эти планы так и остались планами на бумаге. Но уже при Павле I на деньги прихожан, в том числе и семьи Александра Сергеевича Пушкина, была воздвигнута церковь Покрова Пресвятой Богородицы.

— И где она? — Ксения перевела взгляд с окна на уважаемого докладчика.

— Снесли, — тот грустно вздохнул. — В 1934 году.

Девушка, поймав минорное настроение повествования, поджала алые губки и снова уставилась в окно.

Густо зеленели стройные ели, все еще цветущие липы и яблони. Аккуратно подстриженные кустарники, змейками огораживающие пешеходные дорожки, по которым неспешно прогуливались родители с детьми. Уютный уголок в центре Петербурга манил присоединиться к философскому лицезрению жизни, когда спешат автомобили, величаво едут трамваи.

Но заметив, что и сама сейчас наблюдает за жизнью любимого города в окно неторопливого трамвая, девушка прислонилась к прохладному стеклу.

— Не печальтесь, название сохранил сквер на площади, да и в народе «Покровка» прижилась лучше официального «Площадь Тургенева».

Ксения обернулась:

— Но что-то же должно было остаться. Время же не беспощадно к былому?

— Памятный знак с крестом теперь на том месте. А не только архивная запись, — Николай заглянул в прекрасные карие глаза.

— Грустно только от одной мысли, что кому-то просто приходит в голову что-то разрушить или испортить, особенно когда это что-то имеет свою неповторимую историю и уникальное назначение, — обреченно вздохнув, она снова перевела взгляд на неторопливо сменяющиеся домики.

Преимущественно четырехэтажная застройка будто гипнотизировала, а одинокие навесные балкончики с кованной оградой оживляли спокойные тона своеобразного туннеля. Снующие туда-сюда пешеходы не обращали никакого внимания на «стилягу», будто ехал обычный современный красный трамвай, а не ретро вагон желто-малахитового цвета.

— Ксения, а с чем у вас ассоциируется поездка в трамвае? — приятный размеренный голос Николая отвлек от печальных мыслей.

— Я никогда не задумывалась над этим вопросом, — она недоумевающе хмыкнула, рассматривая веселых девчонок, одетых в хвойного цвета лосины, короткие джинсовые шорты и застегнутые наглухо мастерки приглушенных фиолетового и синего цветов. Их обесцвеченные волосы были убраны в высокие хвосты на бок и перевязаны разноцветными лентами-бантами.