Лишний вес. Инструкция по ликвидации.

Неужели Ирэн сварила совсем слабый эликсир? Не верю!

– Зелье она сварила нормальное, – совсем нехотя признался Иннокентий. – Просто были ещё другие обстоятельства.

Ульянка приподнялась, повернула голову, посмотрела прямо в глаза Кеше, попыталась беспомощно улыбнуться.

– Кеша… Получается, что сейчас, на эту ночь, у нас не осталось ничего, кроме воспоминаний. Мне это не нравится.

– Всё изменится, Улитка! – убеждённо ответил Иннокентий. – Нужно просто понять – как это изменить. А ты вдруг решаешь выяснить отношения.

– Неправда, – Ульянка снова положила голову на грудь мужа.

Иннокентий молчал. Ведьма отодвинула волосы так, чтобы кожа уха касалась мужской груди. Для большей надёжности, чтобы слышать биение сердца, она пристроила рядом свою руку.

– Вот о чём ты думаешь, когда думаешь обо мне?

Иннокентий улыбнулся:

– Когда я думаю о тебе, то я ни о чём не могу думать, кроме тебя.

Ульянка засмеялась:

– Не увиливай! Ведь есть же у тебя самые главные воспоминания о нас?

– Конечно, есть, – подтвердил Иннокентий.

– Спрашивай, – включилась в игру Ульянка.

– А у тебя обо мне какие воспоминания главные?

Казалось, Ульянка смутилась. Или растерялась. Ответов было слишком много.

Она поднялась, подошла к окну, задёрнула тяжёлые шторы. В комнате сгустился полумрак, столь приятный для глаз. Вопрос Кеши продолжал висеть в воздухе, он был почти осязаем.

– Значит, ты обиделся на приворот… – задумчиво проговорила она в никуда.

Ульянка повернулась к мужу, сказала очень серьёзно:

– У меня, Кеш, очень много воспоминаний, где есть ты и я. Мне они все дороги. И я не знаю – какое из них главное.

Ульянка вернулась к мужу, бесстыже уселась на него, приблизила своё лицо близко-близко. Так, чтобы губы в губы, но ещё и глаза – в глаза.

– Твоя очередь, – прошептала она, соблазнительно растягивая гласные.

Призрачный амулет опять засверкал слабыми огоньками. Губы Кеши приоткрылись.

–Ма-а-а… – прошептал он.

–Ма-а-а? – недоверчиво, но понимающе повторила Ульянка и улыбнулась.

Иннокентий в ответ тоже улыбнулся.

И здесь они засмеялись. Легко, счастливо, беспечно, как в юности. Звук был живым и радужным, словно лунный свет, пропущенный сквозь жалюзи, сквозь щели пластиковых штор. Они смеялись цветным, можно сказать, смехом, раскрашенным их совместной магией.

– Макароны! – радостно шептал Иннокентий.

– Макароны! – хохотала Ульянка.