Лишний вес. Инструкция по ликвидации.

– Спасибо, Марта! – поднялась Виллина-старшая. – Дальше мы сами. Ты свободна. Можешь идти.

Называть слуг-оборотней не по зверю, а по имени – это был особый шик, ставший модным в последнее время. Виллина самостоятельно закатила тележку с едой в комнату.

– МартаКрот андестенд! МартаКрот гоу! – прогудела девица, исчезая.

– Иностранный язык она сейчас изучает, – оправдывая прислугу, пояснила Виллина. – Думает, что иначе мы её продадим. Глупая.

– Так что тут с пациентом? – прищурилась Ирэн, замирая.

Природные ведьмы умеют определять причины болезни бесконтактным, если можно такое сказать, способом.

После, наверное, десяти минут напряжённой тишины, в которой происходило таинство диагностики, ведьма пошевелилась и уже с неприкрытым интересом уставилась сначала на бурдюк живота Иннокентия, а потом на свою подругу.

– Что с ним произошло? – с любопытством спросила Ирэн.

И она с любопытством уставилась на подругу.

– Ммм… – замялась Ульянка. – Ничего такого особенного…

– Мамочка психанула, – простодушно объяснила Э-Виллина, – и превратила папу в полосатую кошечку. Бэзил на неё набросился и-и-и…

– И получил от тебя пинка! – поспешно вставила старшая сестра.

– Да, – смущённо подтвердила сказанное Ульянка. – Всё так и было.

– Очень необычно, – бесстрасно констатировала Ирэн.

Ульянка растерянно оглядела комнату.

– Да тут где-то вылизывался. Поймаю – убью! – пообещала она. – А он тебе нужен для анализов?

– Да нет, просто хотелось посмотреть на героя.

Услышав такое про себя, Бэзил совсем уже было решил показаться и потребовать свою часть пищи, положенную героям, но вовремя вспомнил, что его пообещали убить. Или превратить в оборотня, что ничуть не лучше, естественно. Поэтому он остался неподвижным.

– Природа насилия очень странная, – продолжала объяснять Ирэн.

Все немного покраснели и отвернулись. Только Эвилла честно ответила:

– Он набросился на папу, подмял его под себя, укусил за ухо и… того этого… Я подозреваю самое страшное.

– Гм… – озадаченно хмыкнула Ирэн и обратилась к Иннокентию: – Ну а сам-то ты, Кеш, чувствуешь что-нибудь? Что-нибудь необычное, специфическое, катастрофическое?

– Да вроде ничего такого, Ир, – ответил Иннокентий.