Наседка для дракона, или Случайная невеста

Я взвизгнула и полезла назад, а этот кинул лестницу, быстро оказался рядом с деревом и ухватил меня за сапог. Я попыталась скинуть его цапучие лапы, но хватка у этого Марселя была железной.

Он тянул меня к себе, я цеплялась за все что могла. В конце концов, он что есть силы дернул меня и я, визжа, как сирена, упала прямо в его подставленные руки. Он меня поймал, впился взглядом в мои наглые очи. Секунду мы переглядывались, а потом он опустил руки, и я упала на землю, больно приложившись копчиком. Потирая задницу и шлифуя землю ногами, попыталась быстро слинять, но не тут-то было:

— Кто такой? — этот гад потряс моей тушкой, словно я нашкодивший котенок.

— Никто, — буркнула я и зашевелила ногами и руками, но в подвешенном состоянии убежать было невозможно, поэтому я просто застыла, думая, что же делать. Вот и пришла твоя расплата Майка, измывалась над теми, кто в саду ночами бродит, в приведение переодеваясь, теперь за все получишь. Ну привидением я не зря всех пугала, эти вредители грядки топтали, дед с другими садовниками весь день трудятся, а эти алкаши потом ночью топчут.

Мужик, который Марсель, держал меня за воротник куртки и тряс, не переставая:

— Я же все равно узнаю, кто ты такой!

— Вот и узнавай, — не сдавалась я, страшно мне не было, уж не знаю почему.

В какой-то момент произошло еще пару вещей словно уже того, что случилось было мало. Сверху чирикнули птички, зашуршало в ветвях и тут же стало падать гнездо, которое я заметила еще наверху.

Я дернулась, чтобы его поймать, неловко упала шапка, высвобождая копну золотистых волос. Я успела поймать гнездо и больно упала на колени, так как Марсель вдруг отпустил воротник моей куртки:

— Девка, — рявкнул он.

— Сам ты девка, — возмутилась я, — я девушка, — и кряхтя, как старуха встала на ноги, проверила яйца, вроде целые. Вздохнула, взглянула на застывшего мужчину. У него были глаза синие как небо, в обрамлении черных, густых ресниц, что вызывают зависть. Мне вон достались пусть густые, но такие же золотистые, как волосы.

Он рассматривал меня, странно словно не понимал чего-то, прислушивался, заметил мои острые длинные уши, взгляд стал жестким, а губы скривились:

— Полукровка, — протянул он, — чья?

— Не твоя так это точно, — мой язык — мой враг, не привыкли здешние мужики, чтобы с ними так разговаривали. Вот и этот скрежетнул зубами и уже собрался сказать какую-нибудь гадость, а я приготовилась дать деру.