Когда ночь сменяет ночь

Его взгляд помутнел, мертвенное лицо медленно наклонялось к моему… Я осторожно отодвинулась и деловым тоном спросила:

— Тебе действительно известен способ сделать моё пребывание в нашем мире незаметным для Арента?

Эдред качнулся было следом, но при звуке моего голоса как будто пришёл в себя и пробормотал:

— Твой возлюбленный вернулся?

Я кивнула.

— И, судя по всему, ни с чем. Он знает, что ты здесь?

Я опустила глаза, Эдред расхохотался.

— Можно было и не спрашивать!

— Если я снова смогу переноситься в наш мир, он… будет меня там чувствовать?

— Даже обративший тебя не будет, так почему должен он?

— А я — его? И… Арента?

Эдред удивлённо хлопнул глазами.

— Ты связана с ними обоими? Подобного я ещё не слышал… Пока будешь находиться в нашем мире, сможешь чувствовать того, кто тебя обратил, в каком бы мире ни находился он. Думаю, то же и с твоим любезным…

Это было просто идеально! Однако, когда Эдред в двух словах описал предстоящий ритуал, мои восторги улеглись, и я хмуро бросила:

— Я хочу, чтобы это сделал Доминик.

— А я хочу, чтобы это сделал я. И поскольку именно я знаю, как это нужно сделать, придётся поступить по-моему.

— Тогда он будет при этом присутствовать.

— Ты меня не слушаешь. "Поступим по-моему" значит, как я скажу, где я скажу и в присутствии кого я скажу.

— И, интересно, в присутствии кого же ты скажешь?

— Никого. Только ты и я.

Конечно, предложение о присутствии Доминика было блефом. Он бы и близко не позволил подойти к Эдреду, даже если бы от этого зависело спасение вселенной.

И, честно говоря, я побаивалась его реакции, когда всё выяснится. Скрыть ведь это всё равно не удастся… Эдред молча таращился на меня — кажется, пытался изобразить терпеливое ожидание и сфокусироваться на моём лице, но взгляд постоянно "соскальзывал" на грудь, бёдра, ноги… И у меня возникло отвратительное чувство, что я совершаю ошибку.

— Почему я вообще должна тебе верить? — вопрос был риторическим, и я это понимала.

— Почему нет?

— Ты дважды пытался замучить меня до смерти.

— Но не замучил же.

— Но не потому что не хотел.

— Я хочу этого до сих пор, и что с того? Ты бессмертна, причинить тебе вред я не могу.

Откуда во мне эта нерешительность? Я ведь была так уверена…

— Я ни к чему тебя не принуждаю, — вдруг заявил Эдред. — Может, есть и другой способ, неизвестный мне. Ты вольна поступать как знаешь.

Момент он выбрал идеально. Наверное, отец Энтони прав — во мне дейтвительно осталось слишком много человеческого.