Когда ночь сменяет ночь

Гробницы, что перечислил я, ориентированы на зимнее солнцестояние — время, когда духи покидают мир людей. А Брин-Келли-Ди — на летнее, когда они появляются в нём.

— Иными словами, "вход" и "выход", — попыталась я прекратить их перепалку. — Но, если не ошибаюсь, могильников пять, а нас всего трое.

— Двое, — поправил Винсент. — Ты ведь не можешь переноситься в наш мир.

— Но могу дать знать вам, если Охотник появится.

— Тебе вообще не стоит в этом участвовать, — заявил Доминик.

— Это ещё почему? Предприятие грозит оказаться опасным?

Доминик закатил глаза.

— Хорошо, можешь участвовать в нём, если так этого хочешь. Только, интересно, как?

— Ты ведь почувствуешь, если прольётся моя кровь? Мы можем рассредоточиться по могильникам, и, если Охотник появиться возле моего, я пораню себе ладонь.

— А Доминик в свою очередь поранит ладонь себе, чтобы подать знак мне, — усмехнулся Винсент.

— Почему бы и нет, — огрызнулась я. — Или связь между вами настолько крепка, что вы читаете мысли друг друга?

Доминик рассмеялся.

— В случае с твоим приятелем это не так уж и сложно.

— Можно подумать, в случае с тобой это — китайская головоломка, — холодно отозвался Винсент.

— Завидное взаимопонимание, — вмешалась я. — Ещё бы направить его в нужное русло.

— Это можно сделать в другой раз. Сейчас есть чем заняться и без того.

На ладони Доминика блеснула монета.

— Могильников в самом деле пять, но мест, где они расположены — три: Ирландия, Мейнленд Оркнея и Скандинавия.

Он подкинул монету в воздух и, ловко поймав, бросил её мне.

— Роль судьбы я уступаю тебе, моя любовь. Ирландия — орёл, Скандинавия — решка.

Я подкинула монету и, поймав, шлёпнула её на тыльную сторону ладони.

— Решка.

— Скандинавия — твоя, — улыбнулся Доминик. — Разыграем остальное. Теперь решка — Оркней.

В этот раз выпал орёл. Доминик нетерпеливо кивнул Винсенту:

— Передавай привет лепреконам[3]. И отправляйся к ним уже сейчас.

В продолжении всего вечера Доминик не отрывал от меня горящих глаз.

— Не забудь, где должен быть следующей ночью, — холодно проронил он, и мы с Домиником остались одни.

На то, чтобы оказаться в спальне и засыпать проход, нарушавший линию круга, ушло несколько мгновений.